Добрым демоном и револьвером - Харитон Байконурович Мамбурин

Демоновы варвары!

Когда на днях пришла официальная телеграмма из Токио, оповещающая, что у долины появился новый хозяин, в мэрии заржала даже прикормленная клерками бродячая собака Шу. Родовые земли? Гайдзину? Да кто ж его так не любит? Нет, ни сам Казухико, ни мэр Вакаба, ни кто-либо еще ничего против не имели! Да и никто не имел, что уж там! Ждали с нетерпением, похохатывая!

А чем не развлечение-то? Хагоне и хабитаты — имперское владение, как и дороги между ними, так что новоявленный хозяин мог бы претендовать лишь на власть над лесопилками, да на пару полей особого риса, разбитых с молчаливого согласия Вакабы возле города. А в остальном что? Кем тут новоявленному хозяину управлять? Тануки? Так они сами в него вцепятся, их уже в городе едва ли не сотня, ждут не дождутся… развлечения. Ими-то не поуправляешь, зато забава будет хоть куда! Кто остается? Обезьяны?

В общем, все предвкушали потеху, с развлечениями в Камикочи всегда было туговато. А тут такое… событие. Споры о том, кто проклял бедолагу гайдзина стояли в городе ровно до момента, пока бывшую цитадель монахов не накрыла черная тень, вскоре заполонившая половину города.

А затем прилетевший гайдзин сразу сделал всем похохотать. Да так, что народ летел от дворца с выпученными глазами и соплями во все стороны. «Молнии!», «Она всех убьет!», «Демоны!».

Ну, в Хагоне далеко не все были истеричными дураками, пара смышленых парней рассказали тяжелому на подъем Казухико все в деталях… и сейчас он несся туда, где его ждали, как угорелый, но не зная, что и думать. Предъявить права на людей?! Да сколько столетий уже аристократы не владеют городами и хабитатами! Да, знатные могут получить от правителя право называть поселение своим, но это лишь значит, что они имеют голос в управлении и долю в прибыли, не больше! А у этого… нахала и того тут нет!

По ступеням, ведущим к дворцу, полный и высокий Матсубара взлетел, обретя второе дыхание — на его глазах огромный дирижабль разворачивался, улетая. Позади гомонили осмелевшие полицейские, неловко выдирающие пистолеты из закостеневших кобур. Ну сейчас он покажет этим шутникам! Выкинет из города! С запретом продавать хоть дынную корку местным «хозяевам»! Пусть крутятся как хотят посреди леса теперь!

Выскочив на площадь, Кадзухико аж остановился в изумлении. Худой длиннющий гайдзин в странном красном наряде, группка миниатюрных девушек, древний старик, сидящий на ступенях и… огромный кот? Это что, шутка? Это они перепугали половину города так, что те неслись, скинув сандалии?

А верить приходилось. Под ногами Кадзухико и его сыновей было очень много сандалий-гэта, простой и любимой жителями Камикочи обуви.

— Кто вы такие и по какому праву нарушаете покой и порядок в городе?! — выпалил мужчина под успокаивающий лязг затворов автоматов в руках сыновей. Серьезные они у него, деловые, да на своей земле выросли.

— Я представилась половине города, толстяк, — презрительно-холодно процедила самая маленькая из стоявших в группке девушек, разворачиваясь к заместителю мэра. Огромные серые глаза пренебрежительно смерили почти двухметрового Кадзухико и его сыновей, а затем кроха лениво добавила, — Но для тебя, раз уж ты первым явился на мой зов, повторю. Эмберхарт Рейко, жена Эмберхарта Алистера, хозяина всех земель Камикочи. Теперь представься сам.

Кадзухико славился среди жителей Хагонэ изрядным добродушием и житейской сметкой. Бывший полицейский совсем недаром наел себе обильное чрево, работать он умел и любил, а о жителях долины заботился искренне и с душой. Но и дурная слава у него тоже была немаленькой — насмотревшись на службе в Киото разного-всякого, Матсубара на раз преступал закон, когда дело касалось пойманных на горячем преступников. Воры, насильники, приезжие торговцы дурью, убийцы… из Камикочи в тюрьмы страны не попадали. Кончали с собой прямо в камерах Хагоне — с чувством, с толком, с расстановкой. Об этом местные знали и… боготворили решительного и смелого человека.

Почему? Да потому что в город постоянно наведываются тануки, вот почему! Этих тюрьмой не испугаешь, а хоть какую-то управу на них иметь нужно.

Однако, обратной стороной монеты было то, что к власти своей Казухико привык, в роль второго лица в городе вжился с корнями, а вот знать не видел давным-давно. Коротко и зло представившись, заместитель мэра потребовал, чтобы все, имеющие отношение к роду Эмберхарт немедленно покинули пределы города, иначе… Два десятка полицейских с паршивым огнестрелом, четверо сыновей и он с достаточно неплохими автоматами «УФ-212», а скоро еще и парни Рюдзин-гуми на огонек заглянут… Матсубару сильно (очень сильно!) смущал неподвижно сидящий у ворот храма кот, который скорее всего был известным идзигами Соранеко, но, с другой стороны, божество сидело далеко, всем своим видом показывая, что вмешиваться не собирается.

Ни длинный гайдзин в красном, ни его жена, ни остальные девушки не выразили ни малейшего беспокойства из-за того, что на них направлены три, а то и четыре десятка стволов. Сероглазая кроха с самым начальственным видом стояла вполоборота к заместителю мэра, нетерпеливо пристукивая ногой по плиткам площади. Гайдзин курил, опершись на трость. Идзигами наблюдал. Старик, сидящий на ступеньках чуть ниже божественного кота, горько и устало улыбался, глядя на происходящее. Из-за груды выросших на площади контейнеров выглянул гигант, куда выше и мощнее здоровенного Матсубару. Узнав сервуса, заместитель мэра нервно сглотнул — если одна аристократка с даром молнии была вполне под силу собравшимся, то вот пробить пулями кожу этого существа… риск совсем другого порядка. Там же в сумерках, рядом с контейнерами, шевелились еще тени, что возбуждало в душе злого чиновника страх, что сервусов может быть несколько. Так-то они мирные, но…

— Где остальные?! — внезапно вызверилась на Кадзухиро кроха, подходя к нему почти вплотную и задирая круглое личико с неприлично короткой для девушки прической, — Долго мне тут еще ждать всех ваших?!

— Больше никто не придёт, — процедил решивший расставить все точки над «и» чиновник, — Мэр Вакаба Нори стар, все его обязанности выполняю я! Последний раз повторяю, покиньте территорию города! От имени Хагонэ я подам жалобу в имперский суд на род Эмберхарт за произвол и попытку узурпировать власть императора!

— Ну раз никого больше не будет… — проговорил гайдзин на чистейшем японском, подходя к своей жене, — Значит, будем решать вопрос с вами. Заместитель мэра Кадзухиро-сан, верно? Как глава… всех, здесь присутствующих, официально уведомляю вас, что наш приход и поведение никоим образом не попытка узурпировать императорскую власть. Тем более, что Таканобу Кейджи мертв, как и его семья.

У Кадзухиро