Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

Кайл пропустил его вперед, а сам чуть задержался, спросить его он не решился бы, а вот Мирру…

— Что случилось?

— Мне не спалось, я пошла погулять, а потом меня схватили три эльфа, они хотели, чтобы я пробралась в лаз в одном из богатых домов, где лежал клад. Там было столько пауков и паутин, столько пыли! Я ползла и вдруг почувствовала, что падаю: тоннель неожиданно кончился, и… наверно, я потеряла сознание. А потом…

Выслушав рассказ девушки, Кайл расстроился, решив, что это его вина. Он не должен был засыпать, но пойти и проверить. Все! Впредь он не позволит себе такой несерьезности.

Менее чем через час, они поднялись в воздух, к тому времени разрушенное пространство вплотную подошло к деревне. Кайлу пришлось облетать его, медленно и осторожно. Они летели через Западную страну эльфов, самым коротким путем, и все равно он займет несколько дней, и это при условии, что они не будут нигде задерживаться. Всего несколько дней и эта деревня, все пространство, прилегающее не на один десяток километров, погибнет!.. У Мирры сжималось сердце, едва она думала об этом, а думала почти неотрывно: то, что пробудилось в ней этой ночью, свидетельствовало и о ее причастности ко всему происходящему. Ничто растет, Ничто…. И вдруг все поплыло перед ее глазами.

— Мирра!

Амедео подхватил ее бесчувственно тело, Кайл одновременно с ним спросил:

— Что такое?

— Боюсь то, чего я опасался. Мы можем спуститься?

— Да, конечно.

Внизу была река и лес — не самое лучшее место для посадки. Кайл направился к реке, у самой воды, он затормозил, прочертив несколько полос от когтей, он выпрямился и, резко забив крыльями, достиг берега, едва не задев деревьев. Преображение, и тут только он заметил, что Мирра…

— Что с ней?

— Мне нужно время, чтобы ответить точно.

Амедео осторожно опустил на землю Мирру, и сел подле нее. Взяв ее за руку, он закрыл глаза. Если бы можно было перейти на мысленный уровень общения! Но сейчас никто не мог этого сделать без трагических последствий для жизни. Оставалось попытаться проникнуть в ее сознание за счет внутреннего родства и спорной возможности душевного общения.

Амедео сосредоточился, сначала думая о Мирре, потом об Алкмее, а потом… на него волной нахлынуло то чувство, которое он испытал в момент, когда Алкмея надела обручальное колечко. И образы побежали друг за другом: Алкмея, ее иссиня-черные глаза, резко очерченные брови, ее тонкие губы, темные локоны, ниспадающие на плечи, белые прекрасные руки и точеная талия, и чувство, чувство невыразимой благодати и покоя. Нет! Это все не это! Но образы полностью завладели им и слились с образами, наполнявшими сознание Мирры: ужас и горе любящих, чьи судьбы разорвало надтреснутое пространство, казалось, боль разлита повсюду, невыносимая, боль от гибели стольких и стольких. Нет, нельзя сочувствовать, нельзя! Амедео все менее и менее мог сопротивляться, в этом общем гнетущем потоке он не надеялся уже найти себя. Нет, если он останется здесь, то ничего не сможет сделать, и не сможет спасти Мирру. Вынырнув из под огромной тощи воды, Амедео как мог быстро отпрянул от бездны, оттолкнув руку Мирры, он перекатился по земле в сторону от нее. Тяжело дыша, он дал ответ Кайлу.

— Чем ближе к месту гибели, тем хуже ей будет! Улетаем отсюда, немедленно!

***

— Доказать? — странным отрешенным голосом переспросил Яромир. — И ты смеешь еще требовать?

— По-моему, это не требование, а разумное соглашение. Хочешь купить меня, Яромир? Валяй! Но только за так, тебе никто ничего не отдаст!

— Лидия, Лидия, как ты можешь так говорить! Я не хочу покупать тебя, я хочу завоевать тебя, завоевать твою любовь.

Девушка рассмеялась, также болезненно, как только что во дворце, так что, ей самой за себя стало страшно. И, тем не менее…. Любовь! Как он может требовать такого? По мере осознания возмутительности этого заявления, Лидию начало трясти от негодования. Нет, это сверх всякой меры! Яромир считал иначе. Шаг, второй, третий — Лидия невольно отступила назад. У нее ничего нет, ничего! Хотя бы меч, хотя бы лук, она успела бы натянуть стрелу! Нет! О чем она думает сейчас, в минуту такой опасности. Что же делать?

— Стой! Я отдамся тебе только в обмен на прекращение роста разрушенного пространства.

Яромир рассмеялся.

— Да? А что, если я скажу, что ты и так никуда от меня не денешься? И еще… я не знаю, что делать с этими полостями в пространстве! Более того, я впервые узнал это от тебя. Удивлена?

У Лидии пропал дар речи, только губы нервно подергивались. Но мозг не дремал, и быстро подавал мысли: если Яромир не может остановить разрушение пространства, то с какой стати она должна отдавать себя?! Но он все ближе и ближе — надо бежать! Куда? Сейчас — не имеет значения!

Лидия резко развернулась и бросилась бежать. Но Яромир остался стоять на месте, Смеясь, он бросил ей вслед:

— Убегая, мы ничего не решаем! Ты помнишь те слова Ти-Ириса?

Лидия бежала и бежала, не останавливаясь, не оборачиваясь, с каждой секундой она чувствовала, что больше не может, не может поддерживать такой темп. Словно назло ей деревья норовили ударить ее ветками, поранить, и тут….

Сначала она не поняла: что это, словно она угодила в какой-то капкан, не было никакой возможности пошевелиться. И дыхание… учащенное, такое близкое… Оно повергло ее в ужас, девушка отчаянно вскрикнула.

— Кричи, кричи, моя дорогая, только никто тебя здесь не услышит!

Словно несдвигаемая стена навалилась на нее. Но теперь он чуть ослабил хватку, Лидия отчаянно забила руками и ногами. Сначала он пытался схватить ее за ногу, за руку, но она отбивалась слишком отчаянно, он не выдержал и ударил, раз другой. Лидия не чувствовала боли, только жуткий страх и его, его тело, его страшную близость. Она продолжала отбиваться, а он бить наотмашь. И Лидии удалось, наконец, схватиться на его лицо, с силой она вонзалась ногтями в кожу. Яромир не менее отчаянно пытался скинуть с лица ее руку, но не мог, свободной рукой он рвал на ней одежду, но ее это не останавливало, наоборот, давало сил.

— А-а-а! — это был даже не крик, скорее вопль: она выдавила ему глаза.

Лидия не сразу поняла, что сделала, только когда что-то жидкое потекло по пальцам, она тоже вскрикнула и отдернула руку. Ярость, боль и отчаяние руководили Яромиром, он со всей силы ударил Лидию по лицу — все поплыло у нее перед глазами, даже страх куда-то улетучился. Сквозь этот странный сон, она слышала, как хрустнули последние швы на ее одежде, потом какой-то странный тяжелый удар и его тело всей своей тяжестью навалилось на неё.

Небрежно и брезгливо, Син оттолкнул ногой обездвиженного им Яромира и, холодно взглянув на Лидию, наклонился и стащил кристаллические перчатки с рук эльфа.