Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

— Не я предложил убрать кляп.

Шеф не любил колкостей, в следующую секунду эльф уже был подвешен в воздухе, дыхание от такого резкого обхвата вокруг горла сбилось.

— Шеф, я пошутил!

— Пошутил?! — взревел тот и еще крепче сжал горло, и также резко разжал — эльф невольно повалился на пол.

Шеф уже собирался продолжить воспитательную программу, как вдруг странный звук заставил его разом забыть о внутренней перепалке и напрячь слух.

— Что это было? — прошептал тощий.

— Цыц! — шепотом рявкнул старший и беззвучно достав кинжал, крадучись подошел к двери.

Мирра вырвалась наружу, в первые мгновения она не понимала, где находится, что ее окружает. Она чувствовала только лапки, нити паутины, с ужасом пытаясь освободиться от всего этого. Но до отдыха было далеко. Внезапно учащенное дыхание Мирры замерло: что-то навалилось на нее. Кромешная тьма не позволяла увидеть: что сверху нее, и на чем она лежит. На чем-то твердом. Свободной рукой Мирра пошарила вокруг и наткнулась на… кость, определенно, это была кость, бедренная и небольшая, так, как будто она принадлежала ребенку. Мирра вскрикнула.

Повинуясь новому звуку, к уже имеющемуся грузу добавился новый — пыль, градом посыпавшаяся сверху. Дышать вконец стало нечем, Мирра урывками захватывала последние фрагменты воздуха. А внутри нее вдруг что-то оборвалось. Резко, но безболезненно сознание покинуло Мирру, она погрузилась в странное состояние. Неожиданно появился свет, тусклый, но магически притягательный, так, словно где-то вдали мерцали звезды, и даже плотные облака не могли загасить их свет. Все естество Мирры тянулось к ним, как вдруг, впереди нее разверзлась бездна, и она вновь потеряла себя.

Главарь шайки подкрался к двери, несильно толкнул ее и отпрыгнул в сторону. Двое других по его кивку выскочили на улицу. Никого. Или… Оглушительный удар слева вырубил тощего, второй мгновенно активизировался, и кинулся на противника, ловко и непринужденно гибкий противник увернулся и ногой пнул его, по инерции пролетевшего чуть вперед. Впереди оказалась подпора для крылечной крыши, эльф точно вписался в нее, так, что Амедео, даже не рассчитывая на такую удачу, улыбнулся.

— Ах ты!.. — обиженный босс не договорил, он выскочил из дома и рывком прыгнул на противника, но тот все так же ловко отпрыгнул в сторону. В результате начальник шайки замостился в крытую досками улицу.

Амедео, не мешкая, проник в дом. Мирры внутри не было, значит, она еще там, внутри. И ей очень плохо. Не раздумывая, он полез за ней.

Кто она?.. Что она? Мирра чувствовала, как то, что она знала в себе уходит, что сама Мирра покидает этот мир и остается Нечто, необъяснимое и непонятное. Ее окружали и наполняли только чувства. Чьи? Мирра не знала. Алкмея не знала, и только оставалась существовать эта невыразимая, но прекрасная чувственная реальность.

Амедео собрал оставшихся пауков и остатки паутин, но его это мало волновало сейчас, хотя при жизни он недолюбливал этих родственников насекомых. Лаз заканчивался совсем узким пространством между низким потолком и возвышением с пола. Это была тройная перегородка, опушенная спусковым механизмом, который Мирра привела в действие своим попаданием сюда. Не в силах увидеть это, Амедео нащупал руками границы перегородок. Деревянные и очень тяжелые. А вот и цепи, на которых они держатся. Перегородки не были сплошными у основания — иначе бы от хрупкого тела Мирры ничего не осталось — но имели овальный вырез, который плотно держал в плену пожелавшего пробраться в запретный отдел, сооруженный более ста лет назад сошедшим к тому времени с ума эльфом, Филиппом Горсиным.

Он должен знать об этом, должен!.. Но память с невероятным трудом возвращалась к Амедео, ибо мозг смертного просто не мог вместить в себя тот объем, которым владел Бог Справедливости. Но вспомнить было надо, от этого сейчас зависела жизнь Мирры. Горсин, Филипп Горсин… Балскове, опадение листвы с Паллиды, гибель нескольких ее плодов, странное чувство увядания, а потом нахлынула целая волна воспоминаний о всем том нескончаемом количестве дел, которыми он занимался. Амедео невольно схватился за голову, перед глазами все потемнело и поплыло. Усилием воли он заставил себя вернуться в реальность. И снова он стал думать о Горсином, стараясь вспомнить хоть что-то о строении этой камеры.

— Рычаг! — прошептал он.

Скользнув влево, но, удерживаясь за счет ног в тоннеле, Амедео нашарил рукой рукоять рычага, надавил его — перегородка медленно начала подниматься вверх. Дракон молниеносно подался назад, так что ни один из слоев ловушки не задел его. Хорошо хоть ловкость составила ему компанию в этой новой жизни.

— Мирра! Мирра! Поднимайся, давай мне руку!

Увы, но девушка не слышала его, она была слишком далеко отсюда. Если спуститься не в центре, то механизм не сработает, хотя это было довольно проблематично даже при всей ловкости Амедео: высота здесь около полутора метров, а внизу лежала Мирра, на нее тоже надо было не наступить. Но другого выхода не было. Если бы можно было прыгнуть! А для этого нужно принять отличное от лежачего положение.

Амедео вылез внутрь, ухватившись руками за верх отверстия и опершись ступнями о нижнюю его часть. Оттолкнувшись, он скатился вниз, но не в центр. Он даже не задел руки Мирры, только кости маленького мальчика, слуги, посланного сюда детьми Фила после смерти старика.

Девушка лежала на полу, дыхание ее почти не ощущалось.

— Мирра! Мирра, вставай! Ты должна слышать меня, должна!

Должна…. Да, она слышала его, слышала слова, чувствовала его волнение. Амедео! Она знала его из всех, и всегда узнавала. В этот миг встрепенулось то, что давно уже, казалось, уснуло, то, что можно было назвать любовью Алкмеи, и также то стихийное начало, которое не могли понять и выразить ни Мирра, ни Алкмея. Как стихия жаждет своего оформления, так они были нужны друг другу, закон и душа, разум и чувство. Но сейчас нельзя покидать этот мир так, для этого Она возродилась в теле смертной девушке, Мирра должна была жить.

— Ах! Где? Что? Амедео! — радостно улыбнулась она. Крепко обняв его, она прошептала. — Как же прекрасно, все-таки, что существует земная жизнь, и что мы можем быть ее живой частью!

— Мирра?

— Мирра…. Прежде, чем я стану ей, я хочу, чтобы ты знал, что ты поступил правильно, это шанс для Паллиды, ты был прав, дорогой мой, иначе ее не спасти!

— Должна ли она вообще существовать? Такой ценой!

— Нет, нет, молчи! О, мой Амедео, не бойся отдаться чувствам, мы не враги друг другу!

— Ты всегда предавала меня! — возразил он, отстранив ее от себя. — Так что чувства не приносили мне ничего, кроме боли.