Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

в самое ухо, стонущему на полу парню. – Там дети, совсем маленькие дети… и бабы. Мы их освободим, с тобой или без тебя. Но, если без тебя, тогда ты останешься лежать здесь с разрезанным от уха до уха горлом. Понял?

– Ну и чем, вы тогда лучше их? – Виктор, восстановил дыхание. – Они тоже, дали нам в руки автоматы и под угрозой расстрелять отправили в бой. Вы, такой же зверь, как и они!

– Это, ты в самую точку попал! – зловещая улыбка, превратила мое лицо в страшную гримасу. – Я – зверь, тут ты прав. Если они тебя заставили, то, значит и смогу.

Нож, как по мановению волшебной палочки, возник в руке и остро заточенное лезвие, коснулось шеи парня в районе левого уха.

– Алексей, не надо! – раздался из коридора, взволнованный шепот Валерии. – Не убивайте его. Он согласен, он нам поможет.

– Лерка?! – в один голос, воскликнули оба курсанта. – А, ты как здесь оказалась?

– Молчать! – рявкнул я. – Какого лешего, ты вылезла?

– Но, я… – осеклась девушка. – Извините. Мне вернутся?

– Стой, раз уж пришла. Ствол автомата наведи на этих, если дернутся, стреляй. А, то не понятно, с нами они или против нас, – приказал я, затравленно озираясь по сторонам. С улицы донесся встревоженный крик, второго бандерлога. – Лера, спрячься за угол. А, вы, продолжайте ломать мебель, как и раньше. Не дай бог, предупредите этого, об опасности, – я кивнул в сторону улицы, – будете умирать долго и мучительно.

Прикрыв тело застреленного бандерлога, плакатом об основах детской гигиены, я осторожно пробрался вдоль стены, сжимая в одной руке «Гошу», а в другой руке нож. Автомат висел за спиной.

– Тарас, ты дэ? – раздался громкий крик. – Чого мовчышь?

Подобравшись к ближайшему окну, я коротко свистнул, пытаясь изобразить, какую-нибудь мелодию… получилось плохо, но второй бандерлог меня услышал.

– Тарас, не свисти, грошей нэ будэ, – обладатель футболки с Бандерой, пьяно хохотнул и подтянувшись на руках, заглянул внутрь комнаты.

Его голова, была всего в метре от того места где я стоял.

– Руки, до горы, клята москальска пыка! – тихо произнес я, держа голову бандерлога под прицелом пистолета. – Тильки ворухнысь, и я у твою гарну макытру на хер отстрелю. Зрозумив? Извини не знаю как, по-украински будут слова хер и стрелять.

– Я не москаль, – ошарашено произнес бандерлог.

Удивлению парня не было придела, ну еще бы, всего пару минут назад, он хлестал пиво и был хозяином жизни, а тут в него тычут пистолетом, да еще и обзывают москалем. Парень попытался поднять руки вверх, но он ими держался за подоконник, и перед ним стала дилемма: поднять руки и упасть или продолжать держаться за подоконник, но при этом рисковать получить пулю в голову. Бандерлог нашел третий вариант – он поднял одну руку вверх, а второй продолжал держаться за подоконник.

Широко шагнув, схватил молодого бандеровца за ворот футболки и затащил внутрь комнаты. Когда бандерлог, тяжело перевалившись через разбитую оконную раму, растянулся на полу, он тут же получил от меня несколько ударов ногами. Бил расчетливо и точно, один ударов в лицо, так чтобы разбить нос и выбить пару зубов, потом еще пару ударов по корпусу, в район печени и солнечного сплетения, чтобы сбить дыхалку и в довершении прыжок на одну из ног, так, чтобы отчетливо хрустнула сломанная кость.

– Ну, чё, поговорим хлопчэ? – нож вспорол брюки срезая ремень. Парень хоть и получил очень болезненные удары, но дернулся, чтобы удержать руками сползающую ткань брючин.

– Нэ трэба, нэ трэба! Нэ бийтэ мэнэ! – заверещав неожиданно высоким голосом бандерлог.

– Тихо, зараза, тихо! – короткий удар, в голову, прекратил крики. – Я – задаю вопросы, ты – на них отвечаешь. Не ответишь на вопрос – ударю ножом, замешкаешься с ответом – ударю ножом, солжешь мне – ударю ножом. Понял?

– Так, дядьку, так! Зрозумив!

– Говори по-русски! А, то я, не дай бог, тебя не пойму, и ударю ножом, а окажется, что зря. У меня, видишь ли, по украинскому языку, в школе была тройка… и ту, учительница, ставила из жалости, чтобы на второй год не оставили.

– Добрэ, добрэ, дядьку. Российскою, так российскою.

– Сколько сейчас войск в Керчи?

– Богато… то есть много. После того, как раздолбали вийскову колонну, – бандерлог, периодически срывался на «ридну мову», – сюда перекинули несколько национальных батальонов. Арабы, турки – их почти тысяча, ну и нас чуть меньше сотни.

– Техники много? – рядом с валяющимся на полу телом лежал включенный, в режиме диктофона мобильный телефон.

– Много. К утру еще больше будет, сейчас гонят из Перевального и полигона Чауда артиллерию. Городу вынесли смертный приговор – раскатают по камешку.

– Зачем здесь людей собирают и делят их на группы.

– Арабы хотят завтра, перед штурмом холмов, погнать перед собой баб и детишек, поэтому и стреляют всех малолеток и стариков, чтобы они не задерживали движение.

– Сколько еще подобных лагерей?

– Много. В каждом дворе, вдоль этой улице. Штук пять или шесть.

– Почему вас всего двое, где остальные?

– Командир и еще один член экипажа, остались в соседнем дворе, там, вроде как двух девиц-негритосок захватили, вот они и хотели попробовать, как оно с негритосками? – простодушно ответил парень. – Сказали, чтобы мы до утра их не ждали, и если отремонтируем машину, то они нам кого-нибудь в подарок притащат.

– Скольких людей, убил лично ты? – задал я, последний вопрос.

– Я… – парень замолчал, понимая, что на такой вопрос, нет правильного ответа.

– Ну, вот, а я предупреждал, что будет, если ты перестанешь отвечать на мои вопросы, – нож, с небывалой легкостью скользнул между четвертым и пятым ребром, пронзая сердце молодого парня.

Я почувствовал, как будто, легкий удар током – это душа бандерлога покинула его тело… вернее, «перетекла» в нож. Выждав несколько секунд, пока по телу прокатиться дрожь, предсмертной агонии, я аккуратно вытащил нож обратно. Футболка с изображением Степана Бандеры, окрасилась в красный цвет.

Значит, сюда согнали людей не просто так, а чтобы завтра утром использовать их как живой щит. Ну, что ж это разумно. Дешево и сердито. Погонят перед собой молодых девок с детишками, Никто, даже ин е подумает стрелять… так, и сдадутся на милость победителю.

– Слышали? – оборачиваясь, спросил я у «оборванцев». – Ну. что есть еще моральные сомнения или нет?

– Мы с вами! – ответил Антон за обоих.

– Отлично. Сейчас выходим наружу, возьмите, что-нибудь в руки и идите к машине, а мы с Леркой, как будто, эти два бандеровца, – я снял с трупов обувь, оружие и частично одежду. – Валерия, собери волосы под шапку, –