Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

частое использование… короче – изолентой, оно надежней. Кстати, автоматные магазины снаряжали опытные и бывалые бойцы, предпоследними тремя патронами, были трассеры. То есть, в «запаре» боя, стрелок всегда знал, что у него заканчиваются патроны в рожке – как отстрелялся трассерами, так значит и пора менять магазин на полный.

Отдав, один такой, смотанный «тандем» из автоматных рожков, Валерии, я заставил девушку тренироваться с быстрой заменой магазина. Она делала это стоя, потом сидя, лежа и с закрытыми глазами. Поранила несколько раз руки, прищемила палец… но, вроде, натренировалась – заменяла магазины быстро, точно вгоняя горловину рожка в приемник автомата.

Плоскую детскую сумку, на которой раньше был изображен заяц-смешарик, я отдал Лере. Сумка как раз поместилась ей через плечо, разместившись под плечом, чуть ниже груди. Чтобы в суматохе, сумка не слетела, её несколькими стежками пришили к футболке, может, так, и не красиво, но зато эффективно.

Лямки рюкзачка, я обрезал, сшив из них петли, которые и прицепил к своему поясу – получилось некое подобие подсумка для автоматных рожков, которые использовали в армии до появления «разгрузок».

Всеми этими процедурами мы занимались до полудня, а после того, как стрелки часов перевалили за двенадцать, на улице послышался шум и мы с Лерой, «прилипли» к окнам высматривая, что твориться снаружи.

Здание детского садика располагалось посреди жилого квартала, вокруг были десятиэтажные дома, и только сзади, к забору садика, примыкало футбольное поле, принадлежащее соседней школе. Десятиэтажки стояли плотно друг к другу, образуя квадрат, внутри которого был детский садик и большой пустырь, часть которого занимали «остатки» детской площадки с горками, турниками и прочими песочницами. На этот пустырь въехало несколько грузовых машин, БТР и танк Т-72.

Танк и БТР, разъехались в разные стороны, закрывая своими телами проходы между высотными домами. Из тентовых кузовов грузовиков, выпрыгнули два десятка солдат и рассыпались по двору. А потом началась всеобщая суматоха и суета: солдаты бегали из подъезда в подъезд, появлялись то на балконах, то мелькали в оконных проемах, иногда их силуэты можно было заметить на крышах домов. Минут через сорок во двор въехало несколько больших автобусов и три пассажирские ГАЗели. Из этих машин выбрались местные ополченцы. Молодые парни и мужчины разного возраста, разномастно одетые, кто, во что, горазд, кто в камуфляж, кто в джинсу, а кто и в обычные свитера и штаны. Но, вот оружие, у них было одинаковое – АКМы.

В дальнем от нас конце садика, где-то в районе, то ли первого этажа, то ли подвала, солдаты с крыши дома заметили, что-то необычное… и открыли огонь. В какой-то миг, стрельба переполошила весь двор, казалось, что каждый, вооруженный стрелковым оружием, считал своим долгом выпустить не меньше рожка в сторону детского садика.

Мы, с Лерой, едва успели отбежать от окон и спрятаться в сан. блоке, свернувшись калачиком и тесно прижавшись друг к другу на полу душевой кабинки, несколько пуль залетели к нам «клюнув» стену за над головой.

– Ползком, за мной, – приказал я девушке, когда стрельбы немного стихла. – Найди какое-нибудь тряпье и смочи его. Поняла?

Девушка кивнула головой, и принялась вытряхивать с навесного шкафа разложенные там детские полотенца. Ну, а я, по-пластунски заполз в спальную комнату, где мы ночевали и, подтащив к расстрелянным в пух и прах окнам, несколько детских кроватей, сорвал со стены бумажные плакаты и поджег их. Чтобы лучше горело, под ножками детских кроватей установил аромосвечки, маленький язычок пламени, понемногу разгорелся, превращаясь в огромный костер. Уже через несколько минут, из окон спальней комнаты валили клубы густого, белого дыма. Ватные матрасы, горят плохо, зато дымят хорошо. Чтобы огонь не перекинулся на остальные комнаты, я обильно залил пол водой, благо пятилитровых пластиковых бутылей, наполненных водой, в сан. блоке имелось превеликое множество – в этом районе были частые перебои с водой, вот и приходилось воспитателям и нянечкам детского садика запасаться.

Посмотрев, как разгорается пламя, я подкинул в него еще пару матрацев. Необходимо, чтобы дым не переставал валить, хотя бы еще пару часов.

– Алексей, а зачем вы устроили пожар, мы же сейчас сгорим или дымом задохнемся? – испуганно спросила девушка, осторожно выглядывая из-за дверного косяка.

– Дым и пожар нужен для того, чтобы отбить охоту у солдат противника обыскивать наше крыло садика, – шепотом, объяснил я девушке. – А за пожар не беспокойся, он локализован в этой комнате. Ну, а дым, ты же сама видишь, сквозняком выдувает в окно. Какую-то часть, конечно, заносит в эту комнату, но согласись, что терпеть можно, тем более, если положить мокрую тряпку на лицо и дышать через неё.

Девушка, догадливо кивнула, поняв хитрость моего замысла. Действительно, бойцы противника, скорее всего, после зачистки жилых домов принялись бы за обыск детского садика. Его сразу не досмотрели только из-за того, что это было гос. учереждение. в котором, явно никто сейчас не находился, а вот в жилых квартирах высотных домой могли еще оставаться люди. Судя по крикам снаружи и выстрелам, периодически доносящимся с улицы, таких бедолаг, которые не рискнули или не смогли покинуть свои квартиры, оказалось много.

Мы с девушкой переместились под самые окна большой игровой комнаты, как можно дальше от спальной, в которой сейчас пылал пожар. Воспользовавшись гвоздями и молотком, я соорудил небольшой навес, прикрепив мокрую простыню между подоконником и столом воспитателя. Под этим навесов, мы и пролежали с девушкой, тесно прижавшись, друг к другу, несколько часов подряд, лишь изредка я вылизал, чтобы подкинуть очередной матрас в огонь и залить пол водой. Все-таки сквозняком выдувало дыма не так уж и много, постепенно, все комнаты в группе наполнились тяжелым, густым дымом, только под самыми окнами еще можно было кое-как дышать, ну или под мокрой тряпкой. Конечно, такое времяпрепровождение нельзя назвать приятным, пусть даже к тебе прижимается девушка весьма приятной внешности и наружности, но это намного лучше, чем получить очередь из автомата, когда в садик ворвутся группы зачистки. А, так пока горит огонь и дымом затянуты комнаты и коридоры садика, можно не опасаться, что кто-нибудь захочет лезть внутрь. Главное продержаться до темноты, а там, свалим отсюда по-быстрому.

Часов в шесть – семь вечера, на улице стали доноситься какие-то странные звуки – многоголосый рев, то ли стон, как будто снаружи кипит многолюдный митинг. Раздавались отрывистые команды, потом гремели выстрелы и прокатывался какой-то гул. Мне очень хотелось выглянуть наружу, тем более, что окна, под которыми мы сейчас лежали, как раз выходили на пустырь, откуда и доносился странный гул.