Меч и сума - Элизабет Бойе

— Я знал, что они понадобятся нам на Трайденте, — сказал Скандерберг, — но не ожидал, что нам придется надевать их так скоро. Здесь так же плохо, как и на вершинах Трайдента.

Килгор с трепетом посмотрел на покрытые льдом вершины, которые ждали их впереди. На землю опускался таинственный вечер с его черно-голубыми тенями. Ни света, ни жилья, ни дружеского приветствия не ждало их впереди.

— Нам нужно устроиться на ночлег, — сказала Асни. — Мне становится плохо при мысли о том, какой может оказаться ночь здесь. В этих долинах полно троллей и волков. В мое время говорили, что это варгульфы.

— Давайте устроим здесь лагерь, — сказал Килгор. — Кажется, я слышу вой. Мне все равно, будет ли здесь вода, лишь бы место было хорошо защищено.

В этих горах было полно пещер и расщелин. После долгих поисков и обсуждений они выбрали ту, где из стены сочилась вода.

Скандерберг сделал навес, проведя рукой и прошептав несколько слов. Получилась настоящая палатка, стены которой излучали тепло и предупреждали Скандерберга, когда кто-то приближался к палатке.

Хотя лагерь был уже устроен, Килгору все казалось, что за ними следят. Одна сторона лагеря открывалась на тропу, по которой они сюда пришли, с другой громоздились неприступные утесы. Здесь была даже узкая тропа, по которой они могли незаметно покинуть лагерь в случае опасности. Место, выбранное ими, казалось вполне безопасным.

Они быстро поели и приготовились ко сну. Темнота вскоре спрятала от них горные вершины. Угли костра слабо освещали стены палатки. Чайник пыхтел совсем по-домашнему, как будто они находились в Вальсидур-кнолле, а не в диких горах далеко на севере.

— Ты не думаешь, что огонь привлечет троллей? — спросил Килгор, поджаривая хлеб на углях.

— Не больше, чем те, что уже собрались здесь, — беззаботно ответил колдун. — Передай, пожалуйста, сыр. И вино.

Когда в костре остались только тлеющие угли, Асни уже клевала носом. Скандерберг уткнулся в подушку, и только Килгор не мог спать. И вовсе не потому, что был голоден или слишком устал. Конечно, день был тяжелым, но дело не в этом. Постель его была удобной, ему было тепло. Не нужно было думать о воротах, которые он забыл запереть, и о скоте, который остался на ночь без присмотра. Но он ощущал в воздухе что-то зловещее, как будто им что-то угрожало. Ему хотелось выйти из лагеря и убедиться, что вокруг них не смыкается кольцо серых троллей, ждущих, когда они заснут, чтобы наброситься на них.

Он вышел из палатки, но ничего не смог рассмотреть в безлунной ночи. Тучи проплывали почти над его головой. Он с трудом различал утесы, сомкнувшиеся над их палаткой. Это придало ему уверенности в безопасности, и он уже собрался вернуться в палатку.

И тут же послышался плеск воды. Скандерберг сразу перестал храпеть, высунул голову из палатки и прошептал:

— Что-то случилось. Будь на часах, Килгор.

Юноша кивнул и нырнул в темноту. Меч его не предупреждал о присутствии троллей или колдунов, он только изредка начинал тоненько звенеть. Килгор отошел от палатки, чтобы взглянуть, что происходит у родника. Вокруг было абсолютно темно, но он чувствовал какое-то волнение в воде. Кто-то фыркнул, и этот звук показался Килгору знакомым, хотя он не мог вспомнить, где слышал его. Затем он услышал размеренные тяжелые шаги вокруг огня. Кто-то цеплял ногами за камни и сломал несколько веток в кустах. Огромная черная тень появилась на фоне темного неба.

Килгор отпрянул назад, держа руку на рукояти меча.

— Скандерберг! — прошептал он.

— В чем дело? — спросил колдун.

— Это похоже на лошадь.

— В этих горах? Когда кругом полно троллей? — прошептала проснувшаяся Асни. Она подошла к Килгору. — О, это, конечно, пони. Вероятно, он заблудился.

Пони подошел к Килгору и сунул морду в его карман, где лежали сухие фрукты.

Килгор ощупал уши, шею и гриву лошади.

— Да, это действительно пони, — со смехом сказал он. — Мне кажется, мы должны оставить его. Он может нести наш груз, а мы можем по очереди ехать на нем.

— Но лошади здесь нечего есть, — нравоучительно произнес Скандерберг.

— Впрочем, если ее нечем будет кормить, мы сами съедим ее.

— Скиплинг скорее умрет с голоду, чем съест лошадь, — оскорбленно сказала Асни. — А кроме того, ведь это чья-то лошадь. Взгляни, какая она ручная.

— Это верно, — откликнулся Скандерберг, бороду которого лошадь в этот момент начала жевать. — Он очень дружелюбен, этот зверь. Если он останется здесь до утра, то мы возьмем его с собой.

Утром пони был еще здесь и приветствовал Килгора легким укусом.

Лошадь была серебристой масти с черной гривой и хвостом.

После завтрака пони позволил Скандербергу накинуть на себя уздечку, которую колдун нашел где-то в глубинах своей сумы. Они погрузили на широкую спину лошади все тюки, палатку и суму Скандерберга. Пони оглянулся на свою ношу, но сделал вид, что это ему нипочем. Когда они двинулись в путь, пони трусил впереди или сзади, все время глядя по сторонам, и когда видел какую-нибудь зелень, никто не мог сдвинуть его с места, пока он не объедал все. Хотя путь был очень трудным, к концу дня его спина была совсем сухой и он еще бегал вокруг лагеря, как бы демонстрируя, что в нем осталось много сил и энергии.

— Эта лошадь сильна, как слон, — сказал Скандерберг. — Я думаю, что завтра мы сможем по очереди ехать на ней.

С всадником на спине пони трусил так же беззаботно, как и раньше. Он пользовался любой возможностью, чтобы пуститься галопом. Даже большой вес Скандерберга не причинял ему неудобства. Он как будто не замечал его. К вечеру он был так же свеж, как и утром. Да, эта лошадь не знала усталости.

Скандерберг часто заглядывал в карту и был очень доволен темпом продвижения. Килгору нравилось ехать на лошади: освобожденный от тяжести и необходимости смотреть под ноги, он мог спокойно разглядывать окружающие горы, долины, ледники. И даже когда была не его очередь ехать, он для сохранения сил держался за лошадиный хвост.

После недельного путешествия со Слепниром — так звали волшебную восьминогую лошадь Одина — они добрались до перевала через Бриартонские горы и начали спускаться в окутанную туманом низину. Килгор был подавлен сверхъестественной красотой мест, по которым они шли. В тумане вырисовывались размытые силуэты деревьев, как будто изображенные художником, низвергались водопады холодной воды и сверкали бриллиантами осколки льда. Эти потоки текли с гор Бурнт. Многие источники были горячими, и поэтому многочисленные озера имели самую разную температуру воды. Гейзеры выбрасывали в воздух струи пара и водяных брызг — этим объяснялся туман в долине. Почти за каждым холмом открывалось озеро серебряной воды, почти каждый утес был украшен зеленым мхом, который спускался в озеро.