Решения принимались на земле - Степан Гречко

Начало нового, 1943 года ознаменовалось многими важными и радостными событиями. С каждым даем все успешнее развивалось наступление советских войск в направлениях Ростова и Донбасса, что создавало реальную угрозу изоляции вражеским дивизиям, сосредоточенным и горах и предгорьях Северного Kавказа. Войска Северной группы Закавказского фронта, перейдя 1 января в наступление, 8 января освободили город Моздок, а несколько позже Ге-оргиевск, Кисловодск, Минеральные Воды, Пятигорск и многие другие населенные пункты в предгорьях Главного Кавказского хребта. Хотя гитлеровцы все еще продолжали упорно сопротивляться, но дрались уже менее уверенно, чем, к примеру, 8-10 суток назад. Мечта фашистских вояк о захвате Кавказа, его нефтяных и других богатств лопнула как мыльный пузырь, и теперь, чтобы не попасть в окружение, надо было уносить ноги, выбираться из гор на равнины Кубани.

Наступление войск Северной группы активно поддерживали летчики 4-й воздушной армии и 50-й бомбардировочной дивизии авиации дальнего действия. Они довольно тесно взаимодействовали с наземными войсками, бомбили и штурмовали скопления немецко-фашистских танков и пехоты, мосты и аэродромы.

К прорыву вражеской обороны и развитию наступления на краснодарско-тихорецком направлении готовились также войска Черноморской труппы, поддерживать которые в ходе наступательных боев предстояло нашей 5-й воздушной армии. Начало операции, однако, задерживалось в связи с несвоевременной передачей черноморской группе некоторых частей усиления, а еще и потому, что проливные дожди размыли без того неудобные горные коммуникации, в результате до минимума снизился подвоз боеприпасов, горючего, продовольствия.

После многих месяцев вынужденного отхода, изнуряющих, кровопролитных оборонительных боев, после трудного боевого лета и тяжелейшей военной осени в горах все без исключения воины — бойцы, командиры и политработники, от рядового до генерала, в том числе и авиаторы — с огромным нетерпением ждали наступления, как великого облегчения, как ясного солнца на затянутом хмурыми тучами небе. А тут вдруг задержка. Почему?

Разумеется, никто, кроме высших командиров и штабного начальства, не знал и не мог знать, какой день и час определен Ставкой, командованием фронта и армии для прорыва вражеской обороны. Но задержка начала наступательных боев вызывала, однако, естественную досаду. "Почему соседи наступают, а мы по-прежнему топчемся на месте?" — такой вопрос в различных вариантах мне не раз приходилось слышать и от летчиков на аэродромах, и от воинов наземных частей, в которых в те дни бывал по делам службы. Но точного, вразумительного ответа не было, кроме мало кого удовлетворявших слов о важности и необходимости тщательной и всесторонней подготовки к наступлению.

А подготовка велась неустанно. Штабы общевойсковых армий и соединений скрупулезно работали над планами начала и развития наступательных боев, осуществления взаимодействия между различными родами войск. В этот раз на направлении главного удара предстояло действовать 56-й общевойсковой армии.

По заданию генерала Синякова я дважды побывал до начала наступления в штабе 56-й армии, обговорил с его оперативниками все вопросы поддержки наземных войск силами авиации на различных этапах боевых действий. Вместе с подполковником П. Н. Смирновым, моим первым помощником по оперативному отделу, посетили мы в штаб 4-й воздушной армии генерала Н. Ф. Науменко, знакомились с практикой планирования авиационных ударов по войскам противника в ходе прорыва его обороны и в ходе преследования гитлеровцев, с формами и методами управления боевыми действиями авиации по радио.

Должен сказать, что наш штаб никогда не чурался изучения опыта соседей. В данном же случае ознакомление с практикой работы штаба 4-й воздушной армии имело принципиально важное значение. Во-первых, потому, что войска Северной группы, которые поддерживала с воздуха эта армия, начали наступательные действия раньше, чем войска Черноморской группы. И во-вторых, мы, как и наши соседи, впервые за время войны в соответствии с новым, тогда только что поступившим в войска Полевым уставом (ПУ-43) планировали не просто авиационную поддержку наземных войск, а авиационное наступление, состоящее из трех этапов: авиационной подготовки, авиационной поддержки и авиационного сопровождения войск. Многие термины и понятия были в авиационной практике новыми, никогда ранее не употреблявшимися, и нам предстояло на деле убедиться, глубоко уяснить, что это такое — авиационное наступление. А поскольку в 4-й армии такой план был разработан дней на 10–12 раньше и уже осуществлялся, мы ознакомились с ним, чтобы не повторить возможных ошибок.

В разработке плана первого авиационного наступления наряду с сотрудниками штаба и начальниками его служб и отделов непосредственное участие принимали генералы Горюнов и Изотов. Часто спорили, не всегда и не во всем приходили к единому мнению. В таких случаях последнее слово принадлежало либо командарму, либо начальнику штаба. Нам, безусловно, удалось избежать некоторых ошибок, допущенных при разработке и осуществлении плана первого авиационного наступления соседями, но вместе с тем мы понимали, что новый Полевой устав Красной Армии требовал от нас многому учиться заново. И мы учились, воюя, учились в ходе боев.

Наконец все было отработано, боевые задачи доведены до летного и технического состава. Одновременно в летных и обслуживающих частях активно велась партийно-политическая работа. Состоялись партийные и комсомольские собрания, проводились митинги. В дни подготовки к наступлению перед летным и техническим составом часто выступал командарм Горюнов, раза два или три выезжал на аэродромы и генерал Синяков, чтобы, как он говорил, потолковать с летчиками о тактическом мастерстве, о летной дисциплине. Словом, политическому обеспечению авиационного наступления было уделено столько внимания, сколько требовала обстановка.

16 января 1943 года соединения 56-й армии, действовавшие на направлении главного удара, при активной поддержке авиации и артиллерии перешли в наступление, прорвали оборону врага и выбили гитлеровцев из станицы Ставропольской, а 17 января овладели Калужской и Ново-Алексеевским.

Наступать в горах, да еще по грязи после обильных дождей, было трудно. Атаки стрелковых частей порой захлебывались. Противник отчаянно сопротивлялся. Из-за распутицы артиллерия часто отставала от продвигавшихся о боями стрелковых частей. В горно-лесистой местности не всегда имелась возможность оказывать действенную помощь наземным войскам с воздуха, особенно силами скоростных истребителей и штурмовиков. Выручали в таких случаях старенькие, не слишком шустрые "Чайки". Прикрываемые сверху новейшими по тому времени истребителями типа Як-1, Як-7б, Ла-5 и таким образом защищенные от нападения "мессеров", "Чайки" неторопливо пролетали между горными вершинами и неожиданно обрушивали на скопления вражеских войск лавину пушечного и пулеметного огня. Опытные летчики М. Ф. Батаров, А. А. Куксин и другие вместе с пилотами, управлявшими более современными истребителями, умело использовали возможности "Чаек" для защиты от вражеских бомбежек тех наземных частей, которые из-за распутицы застревали в межгорных долинах в грязи.