Дочь роскоши - Дженет Таннер

Дэн Диффен задумчиво поглядел на нее. Он тоже был разочарован – когда она позвонила, он подумал, что наконец-то ему улыбнется удача и он обнаружит просвет в этом деле, которое столько времени занимало его мысли, причем не только в личном, но и в профессиональном отношении. Но в любом случае он лучше, чем Джулиет, скрывал свои чувства, ибо считал, что еще не все потеряно. Никто не собирался преподносить ему разгадку на тарелочке, как он думал, но тогда не в этом ли заключается жизнь?

– Не думаю, что соглашусь с вами, что мы тратим время зря, раз уж мы собирались поговорить. – Он провел рукой по своим темным густым коротким волосам. – Послушайте, а может, выпьем кофе? Миссис Озуф поставила его минут десять назад, и он должен быть скоро готов.

Джулиет заколебалась. Она не особенно понимала, что он имеет в виду, и у нее мелькнула мысль, а не ломает ли он перед ней комедию. Но несмотря на то, что Дэн вытащил ее сюда под ложным предлогом, он не был похож на человека, с кем следовало бы избегать оставаться наедине, и, кроме того, хотя она не представляла, что может он поведать, ей почему-то не хотелось закрыть дверь и оборвать связь с прошлым, которую она вроде бы установила вне семьи.

Как бы в подтверждение, из кухни донесся запах свежесваренного кофе, и она решилась:

– Хорошо, благодарю вас. Хотя, по правде говоря, я все еще не вижу смысла.

– Через минуту я попытаюсь объяснить. Садитесь, я принесу вам кофе.

Джулиет присела на краешек коричневого кресла с вытертыми подлокотниками, поджав под себя ноги и сожалея, что вместо брюк надела льняной костюм с мини-юбкой. Там, в Ла Гранже, ей показалось, что это будет выглядеть пикантно и красиво, как раз подходящий наряд для старого затхлого адвоката. Здесь же, в этой комнате, пропитанной агрессивным мужским духом, она стеснялась своих обнаженных ног и чувствовала себя на удивление уязвимой.

– Ну вот и мы. – Дэн вошел в комнату, держа в руках кофейник и покрытый эмалью поднос с двумя кружками и вазочкой с сахаром.

Цель ее визита понемногу отодвинулась на дальний план, Джулиет обратила на это внимание, когда он ставил угощение на низкий столик. На близком расстоянии аромат кофе стал еще сильнее.

– Так почему вы говорите, что мы, возможно, не тратим время попусту? – спросила Джулиет, пока он разливал кофе.

Он пододвинул ей через стол чашку и задержал взгляд на ее длинных загорелых ногах, слегка улыбнувшись. Но он ничего не сказал. Почему-то он подумал, что мисс Джулиет Лэнглуа не оценит шутку, даже если она прозвучит как явный комплимент.

– Мой отец был адвокатом старой школы, он получил образование во Франции и был по складу больше французским, нежели английским юристом, какие в основном практикуют сейчас. Он принял на себя дела своего отца, и партнеров у него не было – он любил работать в одиночку. Когда он умер, все его текущие дела были переданы в другие фирмы, а мне выпало разобраться с его конторой и архивами. Это была довольно нудная работа, поэтому большую часть материалов я уничтожил. Но одно досье я сохранил, потому что оно весьма притягивало меня и, насколько мне известно, тревожило моего отца. Это досье имеет отношение к делу вашей бабушки.

– В самом деле? – Джулиет с интересом подалась вперед, забыв раздражение. – И оно все еще у вас?

– Ну да. – Он встал, подошел к тяжелому старинному шифоньеру, стоявшему в углу, и вытащил оттуда досье, перевязанное розовыми тесемками. Он принес его и аккуратно положил на стол возле кофейных чашек. – Вот оно.

ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ

ПО ДЕЛУ СОФИИ ЛЭНГЛУА – НОЯБРЬ 1972.

Нервный комок дернулся в горле Джулиет. Она не отрываясь смотрела на досье, почти загипнотизированная словами на обложке. ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ ПО ДЕЛУ СОФИИ ЛЭНГЛУА. Увидеть это воочию! Сам факт вызвал у нее почти шок, явился вещественным воплощением того, что поначалу казалось вымыслом, чем-то таким, чего вообще могло никогда и не быть.

– Вот оно все здесь, – сказал Дэн. – Все мельчайшие подробности. Точнее сказать, все мельчайшие детали – те, о которых решили сообщить моему отцу.

Голос его был преисполнен особого смысла. Джулиет посмотрела прямо ему в глаза и прочитала в них подтверждение тех же сомнений, что высказывала Катрин.

– Вы хотите сказать… что это может быть и неправда?

– Я знаю, что мой отец всегда верил в невиновность Софии, это занимало его ум. Если говорить профессиональным языком, он был как расщепленный, расколотый пополам сук. С одной стороны, он руководствовался указаниями, полученными от своего клиента, а она постоянно подтверждала свою вину. С другой стороны, его не оставляло тягостное чувство, что он подвел ее, не настояв и не убедив ее в том, чтобы она оправдалась на суде. Честно говоря, я думаю, что все это дело имеет отношение к его ранней смерти – в шестьдесят пять лет у него случился сердечный приступ, а всем известно, какую роль играют в таких случаях стрессы.

– Мне так жаль…

– Вашей вины здесь нет. И вины вашей бабушки тоже. Адвокат должен иметь свои понятия об этике. Я напомнил об этом лишь для того, чтобы сказать, что у меня настоящий, личный интерес к этому делу. Но, возвращаясь к вашему вопросу – верю ли я в эти обвинения и в то, что содержит это досье, – скажу, что если ваша бабушка невиновна, как был убежден мой отец, – значит, обвинения, выдвинутые против нее, необоснованны.

Джулиет почувствовала себя так, словно по коже у нее побежали мурашки. Она была так уверена в своей правоте, и услышать сейчас от сына Дэна Диффена, что он в большей или меньшей степени подтверждает ее подозрения, с одной стороны, вдохновило ее, а с другой – вызвало опасения.

– Значит, это все – подтасовка? – спросила она.

– Очень может быть. Но я думаю, что это дело не было расследовано должным образом. Не знаю, насколько вы осведомлены о нашей юриспруденции, но она явно оставляет желать лучшего. Старшие офицеры службы внутренних дел – штатские, известные под названием констебль, они больше напоминают карточных игроков в сто или двадцать одно. В прежние времена эти термины были вполне законны: сотник вел не менее ста бытовых дел, двадцатник – двадцать. В наши дни, конечно, все по-другому, сейчас имеются профессиональные полицейские войска – «платная» полиция, как их иногда пренебрежительно называют, но они тем не менее подотчетны общественной полиции и, верите или нет, – они не могут арестовывать, ибо этим безусловным правом обладают лишь выбранные офицеры полиции.

– Платная полиция. Да, я об этом слышала. Но я не знала, что нормальная полиция не имеет права арестовывать. Как это странно!

– Для всех это может показаться феодальными пережитками, но это на самом деле так. До совсем недавнего времени даже дела прихожан вели отдельно – если преступники пересекли границу, их не имели права преследовать, пока офицеры полиции не разбирали их между собой. Довольно смешно все это, особенно на таком маленьком острове, как Джерси, и, сами понимаете, такое положение вызывает трение между общественной и оплачиваемой полицией. В некоторых случаях это наносит ущерб правосудию. Я думаю – и так же, кстати, думал мой отец, – что София попала как раз в подобную ситуацию.