Категории
Самые читаемые
Лучшие книги » Проза » Советская классическая проза » Повесть о жизни и смерти - Александр Поповский

Повесть о жизни и смерти - Александр Поповский

Читать онлайн Повесть о жизни и смерти - Александр Поповский

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 20 21 22 23 24 25 26 27 28 ... 34
Перейти на страницу:

— Произошло это, разумеется, по вине антител? — спросил я.

— Несомненно. Так нам по крайней мере объяснили.

— Мы думаем иначе. Пересаженные ткани потому отпадают, что прививка сопровождается воспалением. Устраните это зло, и ткани приживут. Мы не жалеем антибиотиков во время операции, и сердца приживают…

Прежний Антон высмеял бы меня и с непогрешимостью невежды сурово осудил. Ничего другого не остается тем, кому чужие представления заменяют свои. Нынешний Антон подумал и сказал:

— А я уже хотел вам дать совет, как на время пересадки и приживления органов подавить деятельность костного мозга и задержать образование антител.

Он не сомневался, что эта мысль поразит мое воображение. Ведь никому до него ничего подобного в голову не приходило. Большей нелепости мне действительно слышать не привелось. Ведь, помимо антител, защищающих организм от вторжения всего инородного, костный мозг воспроизводит кровяные тельца. Медицине не внове приостанавливать деятельность одной системы ради спасения другой, но обескровить организм…

Смущенный моим удивленным видом, Антон поспешил добавить:

— Выключить следует, конечно, ненадолго…

— Примерно на неделю-другую? — испытывал я знания моего собеседника.

— Возможно и так, — с еще меньшей уверенностью проговорил он.

Смущение Антона натолкнуло меня на мысль, что чутье педагога мне изменило, и я дружелюбно заметил:

— Подавить костный мы умеем, облучим и выведем из строя, а как его потом включим?

Подобные выдумки, питаемые благочестивым намерением внести свою лепту в науку и заодно поразить мое воображение, Антон время от времени мне подносил. Трудно сказать, чего в них было больше — легкомыслия или невежества. Так же неприглядно выглядела теория, привезенная им из Абхазии. Он принял всерьез мой совет выяснить у горцев причину их долголетия. Наблюдения убедили его, что источником их здоровья и долгой жизни служит горный воздух, насыщенный кислородом и озоном. Старость, таким образом, не что иное, как результат кислородного голодания организма. И в самом деле, продолжительность жизни в животном царстве зависит от величины дыхательной поверхности организма и его способности усваивать кислород. Так, например, бактерии, воспринимающие кислород всей поверхностью тела, дольше всех на земле живут. Доказательством служит простой математический расчет. Вес бактерии в тридцать миллиардов раз меньше нашего, следовательно, век ее, если человеческий в среднем шестьдесят лет, не должен превышать двух десятых секунды. Между тем, промежуток между делением бактерии длится час, и живет она таким образом во много тысяч раз дольше любого из нас…

Все в этой теории выглядело стройно и убедительно, за исключением того, что идея была не нова и давно отвергнута наукой. Я не стал возражать и был за это вознагражден нежной и признательной улыбкой.

Мой помощник сдержал свое слово и не отставал от нас. Он немало потрудился и серьезно помог нам в опытах, и весьма нелегких. Мы воздавали ему должное. Даже Надежда Васильевна, не склонная признавать за ним какие-либо достоинства, на этот раз изменила себе и без признаков лукавства сказала:

— Наш сухумский беглец до такой степени прилежен, что забывает жаловаться на головную боль.

Я вступился за него и упрекнул ее в излишней жестокости. Она бросила на меня взгляд, придававший ей сходство с обиженным ребенком, и многозначительно добавила:

— У него хорошая память, он еще вспомнит…

Прежде чем перейти к новым работам, которым мы придавали большое значение, я собрал сотрудников и изложил суть и порядок предстоящих опытов. Не то, чтобы я ждал серьезных возражений, но в пылу обсуждений и споров могла прорваться и немаловажная мысль. Мои соображения сводились к следующему. Надо отказаться от прежнего способа пересадки. Слишком часто у животных воспаляются легкие и в дыхательных путях накапливается слизь. Недопустимо, чтобы такое, казалось, побочное, обстоятельство приводило к гибели собак.

— Попробуем, — предложил я, — приживлять сердце без легких. До сих пор эти опыты нам не удавались, животные гибли в первые же сутки. Мы должны сшивать лучше сосуды, их будет теперь восемь. Нужны искусство и сноровка, дальнейшее зависит от наших стараний.

Антон предложил для пересадки сердце щенка. Молодой и сильный орган скорее приживет в чужом организме. Мы с ним согласились.

Прошло немало месяцев в поисках и сборах, прежде чем мы были к опытам готовы. Каждый выполнил к сроку свое задание, не отстал от нас и Антон. Еще одно сомнение, тяжелое раздумье, и последняя преграда пала.

Первая операция прошла более чем удачно. Маленькое сердечко подшили рядом с большим, и в груди собаки забились два сердца. В артериях конечностей прощупывались два пульса — слабый и частый собственного сердца собаки и более замедленный, но наполненный — пересаженного. Кровообращение как будто осуществлялось главным образом сердцем щенка. Вскоре и ритм сердец стал совпадать.

Проснувшись после наркоза, собака поела и, нормально реагируя на окружающее, бродила по собачнику.

Настал день, которого все мы с тревогой и надеждой ждали: предстояло удалить сердце собаки и оставить организм на попечении сердца щенка. Операция удалась, и все же собаку мы потеряли — маленькое сердце не справилось с кровяным давлением взрослого животного, наступил отек легких и смерть. Антон больше всех был этим подавлен и винил в неудаче себя. Я поспешил его успокоить:

— Мы когда-нибудь эту операцию повторим еще, она многому меня научила.

Неудачи преследовали нас. Следующая собака поплатилась жизнью за то, что сосуды ее были уже сосудов пересаженного сердца и неудобно расположены против него. Животные гибли от непредвиденных причин, — тридцать из ста пятидесяти остались на операционном столе, сорок семь погибли в течение первых двух суток, десять прожили семьдесят два часа и только одна — шестнадцать дней. Когда после долгих физических и душевных терзаний нам удалось сохранить жизнь собаки в течение тридцати дней, мы могли наконец считать, что труды наши не были напрасными.

Ничто теперь не мешало хирургам воспользоваться опытом лаборатории и больному сердцу человека дать в помощь другое. И операция, и уход будут проще и легче. У человека более удачно строение грудной клетки и выгодно расположены крупные сосуды. Больной останется в постели, пока не срастутся кровеносные сосуды, от животных мы этого добиться не могли.

В те безоблачные дни, отмеченные дружелюбием и взаимным расположением, когда, казалось, ничто не могло меня рассорить с Антоном, между нами неожиданно возникла размолвка, памятная мне по сей день. Я не мог себе представить тогда, что наша милая перебранка станет зловещим началом великих и малых печалей и что придут дни, когда я прокляну нашу встречу на фронте и возвращение Антона в Москву.

Случилось' это под воскресенье, в холодный декабрьский вечер. Я задержался в лаборатории за книгой, и было уже поздно, когда вспомнил, что должен в понедельник сдать статью в журнал. Домашняя обстановка обычно не располагает меня к серьезной и вдумчивой работе.

То ли сама лаборатория, где мои мысли напряжены, настраивает меня на творческий лад, то ли близость препаратов и запах химикалиев благотворно действуют на мое воображение, кто знает… Было уже около десяти часов вечера, когда в дверь постучались и вошел Антон. Его неожиданный приход не удивил меня. Мы в последнее время подолгу задерживались на работе. Он выглядел озабоченным и, после обычных заверений, что не отнимет у меня много времени, сразу же перешел к делу.

— Меня очень беспокоит, — начал он, — что наши успехи ничем не прикрыты и не защищены. Хороший хозяин держит под замком дворовый хлам, а мы драгоценности оставляем без присмотра.

Благонамеренное усердие моего помощника показалось мне подозрительным. Я знал его практическую смекалку, но все еще не понимал, какие материальные ценности он собирается отстаивать и от кого.

— Говори яснее, в чем дело, — нерасположенный в тот момент к его иносказаниям и манерничанию, предупредил его я. — Тебе пора научиться говорить кратко и точно.

Он сразу же согласился и стиль торжественного многословия сменил лаконическим.

— Нам нужен заявочный столб, чтобы никому повадно не было…

Мне показалось, что Антон дурачится, и я без излишней деликатности предложил ему уйти.

— Тебе я вижу делать нечего, а меня ждет работа. До свидания, мой друг.

Не в правилах Антона было обижаться и принимать к сердцу мои замечания. Он со скучающим видом взглянул на меня, перевел взгляд на исписанные листы бумаги, лежавшие на столе, и, не спрашивая разрешения, вслух прочитал: «…Дабы наши ошибки при операциях на животных не повторялись хирургами, мы сочли долгом поделиться горьким опытом неудач, возникших как по нашей вине, так и независимо от нас…»

1 ... 20 21 22 23 24 25 26 27 28 ... 34
Перейти на страницу:
На этой странице вы можете бесплатно скачать Повесть о жизни и смерти - Александр Поповский торрент бесплатно.
Комментарии
Открыть боковую панель