Обретение любви - Доротея Уэбстер

Они нанесли визит мадам Бриваль. Старушка была просто счастлива и даже не спросила дочь об американце, о котором ей рассказывали целый вечер и почти убедили, что он приличный человек. Посетили также месье и мадам Тома. Родители Жан-Поля приняли известие более сдержанно: они считали, что Камилла слишком долго мучила их сына.

Они выбрали дату венчания и церковь. Камилла должна была придумать и сшить наряды себе и жениху — нечто строгое и вместе с тем по последней моде. Обсуждались варианты свадебного путешествия. Жан-Поль, знавший про ее давнюю мечту о Японии, предлагал отправиться туда, Камилла же отказывалась, заявляя, что не хочет чрезмерных трат, — можно удовлетвориться поездкой в Италию. Жан Поль шел навстречу всем ее желаниям, сразу соглашаясь со всеми ее предложениями и возражениями.

Его уступчивость раздражала Камиллу. Почему он уступает ей, прощает капризы, раздражение? Он имеет право требовать, настаивать на своем. Он всегда был ей верен, ей не в чем его упрекнуть — не то что тот, другой. Тот казался таким твердым — скала, да и только, хоть вбивай сваи и строй дом. Гонщик, летчик, готовый одолеть тысячи преград... А на поверку оказалось — мямля, тряпка, из которого любая хищница может вить веревки. Тряпка, тряпка! О, как бы ей хотелось швырнуть эти слова ему в лицо, высказать все, что она надумала о нем! Ненависть к Роберту минутами просто душила ее. Как он ее унизил, как растоптал все лучшее в ней! Ведь она, дуреха, ни минуты не сомневалась в нем, даже не спросила, были ли его отношения с Джоан как-то оформлены, есть ли у них дети. Впрочем, глядя на эту львицу, трудно представить, что у такой могут быть дети. Хотя нет — она может завести их, чтобы создать о себе хорошее мнение в обществе. Или если ее доктор скажет, что роды могут наладить обмен веществ и у нее исчезнет какой-нибудь прыщик. И эта дрянь, бросившая его в трудную минуту, теперь, явившись накануне успеха — конечно же, она прослышала о его замыслах (а может, он ей сам написал? может, их переписка и не прерывалась?) — явившись теперь, она сразу отодвинула в сторону ее, Камиллу. Лицемер, гнусный притворщик! Зачем ты меня обманывал? Зачем носил на руках, готов был отказаться от близости, заставлял меня открывать тебе душу? Если бы была только постель, не было бы этих мучений. Но ты...

Расхаживая по своей квартире, она вела нескончаемые диалоги с Робертом. Точнее, это была ее обвинительная речь. Бывший возлюбленный помещался где-то возле двери — видимо, там была скамья подсудимых, — и, понурив голову, внимал ее речам. Но увы — все это было воображение. Он ее не слышал.

Она думала, что Жан-Поль больше бы ей помог, если бы вел себя с ней тверже, жестче. Но твердым и жестким он был лишь в делах. С ней же он мог быть лишь предельно мягким и уступчивым. В субботу он принес радостную весть — он продал свою холостяцкую квартиру и в этот же день купил ту новую, которую они с Камиллой смотрели.

— Ты не представляешь, — говорил он, — как мне иногда хотелось бросить это уютное, но такое одинокое жилище и уехать куда-нибудь на край света. Туда, где я мог бы наконец забыть тебя. Я изучал предложения от различных компаний, открывавших свои филиалы в Африке и Америке. Я даже вступил в переговоры с одной крупной фирмой насчет занятия должности их представителя в Аргентине. Как хорошо, что я не довел это свое намерение до конца!

В тот же день, когда Камилла вернулась домой, она обнаружила в почтовом ящике письмо от Роберта. Войдя к себе, она положила письмо на стол и села, глядя на него, как кролик смотрит на удава. В ней боролись два желания: разорвать письмо немедленно и узнать, как он там оправдывается (она не сомневалась, что он будет оправдываться). Она уже совсем было собралась вскрыть конверт, но тут в ее памяти внезапно всплыло воспоминание об улыбке, с которой Джоан проходила мимо нее, спускаясь по лестнице — и она, не раздумывая больше, разорвала письмо и продолжала рвать, пока не остались мелкие, словно конфетти, клочки, которые она выбросила в мусор. Ей сразу стало легче, и она позвонила Жан-Полю и весело сообщила ему, что через полчаса будет готова, чтобы пойти куда-нибудь пообедать.

Они провели прекрасный вечер в хорошем ресторане, обсуждая детали свадьбы и свадебного путешествия. Они составили маршрут и занесли его на салфетку, поскольку другой бумаги под рукой не оказалось. Они начнут с севера, с Венеции, Милана, посетят знаменитые картинные галереи, Ватикан. В Риме несколько дней, это обязательно. Потом двинутся на юг и закончат на Сицилии, а может, пересекут море и окажутся в Тунисе — говорят, там прекрасные пляжи. Она будет загорать — ей ведь так идет загар.

В промежутках между обсуждением они танцевали. А затем Жан-Поль проводил ее до дома. С того дня, когда она дала согласие стать его женой, он ни разу не предлагал провести ей вместе ночь. Она была ему за это так благодарна! Она боялась думать о том времени, когда замолчит церковный орган, отшумят поздравления и они окажутся вдвоем в одной квартире, в одной постели. Она боялась даже признаться себе в том, что боится этого. Она готова была думать о Жан-Поле как о хорошем товарище, собеседнике, как о спутнике жизни. Она даже представляла его в роли отца ее детей. Но как мужчину... Неужели она обречена всю жизнь помнить о том, другом, помнить его объятия, руки, губы? Нет, она преодолеет это в себе, вырвет! И какая низость с его стороны — не только обмануть и унизить ее, но вдобавок и остаться в ней, отравить ее любовь к будущему мужу! Какой же ты негодяй, Роберт Хаген!

Второе письмо от Хагена пришло на следующий день. И снова она положила его на стол и, пока переодевалась, принимала душ, пока сидела у компьютера (в этот вечер она твердо решила поработать), она помнила о том, что письмо ждет ее. Она отметила, что ее бывший возлюбленный не посылает телеграмм, не звонит, а предпочитает самый старомодный способ общения, оставляющий ей наибольшую свободу. Обычное его лицемерие! Нет, она не клюнет на эту его удочку! Вскочив с места, она схватила письмо, помчалась на кухню, зажгла горелку и сожгла письмо на бесцветном огне. Когда последний кусочек сгорел и горелка была выключена, она опустилась прямо на пол и зарыдала.

— Господи, Роберт, что ты со мной делаешь, — твердила она, и снова: — Роберт, Роберт, зачем ты это сделал...

На следующий день она уже ждала письма. Она знала, что теперь не сможет устоять и прочтет его. И действительно — письмо пришло вечерней почтой. Разглядывая его, она обнаружила, что адрес не написан от руки, как на первых двух, а отпечатан на компьютере. Вскрыв конверт, она обнаружила в нем листок прекрасной бумаги, украшенной родовым гербом. Барон и баронесса де Шателлэ обращались к госпоже Камилле Бриваль с приветствиями и наилучшими пожеланиями. Слуга рассказал им о поразительном сходстве между госпожой Бриваль и баронессой д’Аргонь. Их волнует эта таинственная история. Они мечтают встретиться с госпожой Камиллой. С помощью своего нотариуса они уже навели кое-какие справки и узнали что-то, что может заинтересовать госпожу Бриваль. Они были бы рады видеть ее в своем замке сразу после Пасхи.