Ложе из роз - Кэтрин Стоун

Но на этот раз перед ней стоял не высокомерный представитель высшего общества, а настоящий пират, в темных глазах не было ни малейших признаков юмора, а лишь сверкал огонь. Выражение его рта обещало ей грубые, резкие слова, полные презрения.

– Прошу прощения.

– Прощения, Кассандра? – Голос его был холоден. – Вашей вины в этом нет.

Но она все же чувствовала себя виноватой.

– Я не хотела проявлять непочтительность или бестактность. У меня совершенно случайно вырвалось упоминание о давильне и об уединении, – просто я подумала, что немного фантазии не помешает, что это сделает рассказ более привлекательным. И еще я сказала «наши виноградники», «наше вино», как если бы… как если бы была членом вашей семьи. Но ведь так говорят все ваши гиды. Я сделала это ненамеренно.

– Это вина Элинор.

– Элинор?

Моей сказочной крестной, миссис Санта-Клаус?

– Вы хотите сказать, она не имела права разрешать мне водить экскурсии, не заручившись вашим согласием? Но я так настаивала, а Элинор была так добра…

– Я и не знал, что она в курсе дела, – ответил Чейз, как бы обращаясь к самому себе. – Должно быть, гран-пер рассказал Эндрю.

– Рассказал Эндрю что?

– Название, Кассандра, название.

– О! – выдохнула она. – Но Элинор не знала, пока не начались экскурсии.

– Если не Элинор и не Эндрю, то, значит, Хоуп сказала вам?

– Да. И я уверена, что она не собиралась раскрывать никакой тайны.

– Понимаю, – мягко перебил Чейз. – Когда она рассказала вам о Черной Горе?

– Дайте подумать.

Но думать ей было трудно. Огонь в его глазах все еще сверкал – яркий, серебристый, слепящий. Чейз не сердился на Хоуп. Кассандра читала это в его обжигающем взгляде, но он с нетерпением ожидал ее точного ответа.

– Как я могла забыть? Это произошло, когда Хоуп однажды повела меня туда…

– На гору?

– Да.

– Она повезла вас на машине?

– Вовсе нет. – Кассандра запнулась. – Ведь там погибла Френсис, не так ли?

– Именно так.

– Хоуп ни словом не обмолвилась о несчастном случае. Она просто сказала мне название по-французски, и еще о том, что наступит день, когда вы будете выращивать виноград на вулканическом пепле.

В серебристых глазах зажегся глубокий ясный свет, потом медленно исчез, и Кэсс поняла причину. Мечтой Чейза и гран-пера было выращивать виноград на горе, но этой мечте суждено было еще долго оставаться мечтой. Ей суждено было оставаться похороненной вместе с Френсис. Хоуп этого не знала. Кассандра могла только смутно догадываться о мечте Чейза, которой не было суждено сбыться, и тут же, не подумав, принялась трепать языком так бестактно, так неосмотрительно…

– Простите.

– Все в порядке…

– Я никогда больше не упомяну о горе, не скажу ни слова.

– Напротив, Кассандра, говорите о ней. По крайней мере хотя бы несколько минут со мной. Откуда вам стало известно, что гран-пер собирался выращивать виноград шампанских сортов и изготовлять шампанские вина и что он собирался назвать это шампанское «Монтань-Нуар»? Хоуп не могла вам этого рассказать – она об этом не знала. Никто не знал, кроме гран-пера и меня.

– Ну, я… Не поднимаясь на вершину горы, я видела, как над ней клубится туман. Сначала он показался мне очень густым и плотным, почти непроницаемым даже при самом ярком солнечном свете. И вдруг я заметила… Это, должно быть, происходит каждый день или почти каждый…

– Радуга.

– Да, – эхом откликнулась Кассандра. – Наверное, эти прохладные морские туманы, рассеиваемые солнечным светом, подсказали гран-перу мысль о необходимости разводить здесь виноград шампанских сортов…

– Вы бы так и поступили, Кассандра?

– Пожалуй, да.

– Кто-нибудь когда-нибудь говорил вам, что вы сложная личность?

– Да, – прошептала она.

– И о том, что вас ничем не смутишь?

«Как бы они могли, Чейз, когда меня так легко сбить с толку, когда уже при одном твоем взгляде у меня возникает мысль, – нет, скорее, мечта, которой не суждено стать явью здесь, где все окружено магией, волшебством, радугами…»

– Нет, – пробормотала Кассандра. – Никто, никогда.

В мерцающем синевой взгляде Чейз прочел слабый отблеск надежды.

– Ладно, – сказал он. – Я бы сказал. Потому что вы именно такая, Кассандра, – сложная, невозмутимая и несгибаемая.

Глава 8

Уэствудская мемориальная больница, палата интенсивной терапии Суббота, третье ноября

Они ничего не могли разглядеть за стеной белых халатов, но чувствовали, что там, в этом тесном кругу, происходит нечто необычное, какая-то суматоха, волнение. Не было слышно больше звуковых сигналов, а в палату стремительно вкатили аппарат с блестящими белыми лопастями – дефибриллятор.

– Шок!

Они видели, как окружавший Кассандру персонал расступился и хрупкое тело содрогнулось от электрического разряда.

– Чейз!

Этот голос он не слышал долгие годы, целую вечность. Единственный голос, способный заставить Чейза обернуться и, пусть всего на одно мгновение, оторвать взгляд от Кассандры.

– Виктор!

Даже самый беспристрастный наблюдатель понял бы, что это отец и сын, – как ни странно, несмотря на отсутствие кровного родства, они были словно зеркальным отражением друг друга.

Виктор всегда сознавал сходство, вызвавшее такую привязанность гран-пера к Чейзу. Но до этой минуты Виктор никогда не видел в Чейзе отражения собственной души.

Теперь же перед ним стоял молодой человек, глубоко отчаявшийся и почти безнадежно влюбленный.

Отец и сын смотрели друг на друга, не произнося ни слова, и это продолжалось до тех пор, пока не прозвучал еще один голос, прервавший их молчаливую беседу.

– Виктор?

Повернувшись, Виктор сразу понял, от кого он исходит.

– Здравствуй, Хоуп, – нежно произнес он.

– Почему ты здесь?

Как посмел?

– Я хочу оказать помощь, если смогу, – спокойно ответил Виктор Тесье.

«Но что еще можно сделать? – недоумевала Хоуп. – Что?»

Их взгляды обратились туда, где еще не закончилось трагическое действо. За стеной белых халатов происходило нечто непонятное – таинственный и мрачный обмен одеялами, – потом все окутало облако непроницаемого молчания.

Наконец белые халаты начали потихоньку расступаться, персонал, в котором не было нужды, разошелся.

Прибор, подключенный к телу Кассандры, по-прежнему регистрировал ритмичные вдохи и выдохи, но теперь ее завернули в одеяла, подоткнув их со всех сторон, словно это прекрасное создание, эта драгоценная дочь природы с нежностью и любовью была отдана на волю снов.

– У нее брадикардия, – негромко пояснил хирург, подойдя к ним. – Это означает, что ритм биения ее сердца замедляется. Нам удалось довести его до прежнего состояния, и теперь давление крови в порядке. Мы полагаем, что брадикардия вызвана слишком низкой температурой, до которой мы охладили тело.