Ложе из роз - Кэтрин Стоун

Чейз с минуту оглядывал зал, и его суровое, будто высеченное из камня лицо слегка освещала улыбка.

– Итак, примите это как факт. От имени Виктора и своего я хочу поблагодарить всех вас и пожелать вам всего наилучшего. А теперь пора перейти к празднику, и я начну его с тоста в честь Жан-Люка Тесье, нашего любимого гран-пера.

Произнеся эти слова, Чейз поднял руку, в которой сверкал бокал шампанского.

– За гран-пера.

«За гран-пера. За гран-пера». Хрустальные бокалы, соприкасаясь, звенели, розы и виноградные гроздья ласкали друг друга, а лучшее шампанское ласкало вкус и обоняние гостей.

Прежде чем зал разразился аплодисментами, Чейз покинул возвышение, а Кэсс повернулась к Хоуп, вернее, к тому месту, где должна была стоять ее подруга в изумрудно-зеленом платье.

Но Хоуп скрылась, исчезла – должно быть, она ушла, как только Чейз объявил о том, что их компания перестает существовать, а двери имения Тесье, стоявшие открытыми сто лет, отныне закрываются.

– Это то, чего он хочет.

Кэсс обернулась на голос:

– Элинор! Так вы знали?

Но Элинор уже куда-то скрылась, – ее увлек за собой житель долины, торопившийся высказать ей свое сожаление.

Кэсс двинулась сквозь толпу, сквозь шуршание золотого шитья и пену шелковых оборок, стремясь побыстрее пробраться к Чейзу, стоявшему в отдалении рядом с Хоуп.

В это время Хоуп говорила что-то страстно, горячо и умоляюще; Чейз же был похож на статую, олицетворяющую изящество, благородство и гордость. Издалека казалось даже, что он не дышит. Как мог он вести себя подобным образом? Немыслимо! Неужели у него и впрямь не было сердца?

В этот момент внимание Кассандры отвлекло самодовольное презрительное лицо Сибил Куртленд Рейли, которая тоже заметила ее:

– Надеюсь, теперь вы довольны, Кассандра? Это ваше влияние, и вы знаете об этом.

Да знаю, знаю.

– Разве не вы ходили к Чейзу просить за Джейн? А он обратился к Виктору. Ведь я предупреждала вас, что случится, если Виктор узнает о появлении Джейн в имении.

Это было правдой. Сибил предупреждала ее. Но она отмела это предупреждение, сочтя его низким, высокомерным, несерьезным. А теперь она видела Чейза, стоящего в тени, и лицо у него было как у человека, которого давно уже ничто в мире не волнует.

– Что произошло между Виктором и Джейн?

– Ничего, что имело бы отношение к вам, Кассандра. Я и это вам говорила, но вы не пожелали меня слушать. И теперь, теперь… теперь все кончено.

– Этого не может быть. Поговорите с ним, Сибил! С Виктором. Пожалуйста! Скажите, что это моя вина, а не Чейза. Моя вина!

– В чем же ваша вина, Кассандра? – Это был уже другой, неожиданный голос, заставивший сердце Кассандры на мгновение замереть.

– О! Чейз!

– Ну, – замурлыкала Сибил, как кошка, объевшаяся канарейками. – Я думаю, мне лучше оставить вас наедине. Надеюсь, разговор у вас будет приятным.

С этими словами Сибил, прошуршав платьем, исчезла, оставив Кассандру наедине с Чейзом. С живым и теплым Чейзом, стоявшим перед ней, а не с бездыханной статуей, каким он показался ей издали. Видно было, что он дышит ровно; сердце без перебоев посылало кровь по всему телу, а в его пленительных глазах сияло расплавленное серебро.

Он улыбнулся.

– Знаете что? – Голос Чейза был похож на нежный, пламенный вкус его лучшего вина. – Нам с вами самое время прогуляться.

Чейз вывел ее через французские двери в розовый сад, где ночной воздух был пропитан ароматом роз. В отдалении что-то бормотал фонтан, выбрасывая вверх струю залитого светом звезд шампанского. За их спинами в бальном зале оркестр исполнял мелодии, полные любви и нежности.

– Так все-таки вы скажете мне, в чем ваша вина?

Кассандра стояла на некотором расстоянии, отделенная от него розами. Она отважно смотрела на хозяина всего этого великолепия сквозь бутоны и шипы, полностью готовая снести упреки и гнев, которые, как ей казалось, заслужила.

– Я не послушала предостережений Сибил о Викторе и Джейн. Я попросила вас поговорить с Виктором.

– Но вы не просили меня об этом.

– Тем не менее Виктор пришел в ярость, когда вы с ним заговорили, верно? Он так разъярился, что…

…Что причинил тебе такую неприятность, этот человек, которому ты всегда был верен. Виктор Тесье предал тебя. Он погубил тебя, заставил совершить самоубийство.

– Виктор кое-что представляет собой, Кассандра, – спокойно заметил Чейз, ведя ее через цветущие розовые кусты.

Он был внимателен и терпелив. По-видимому, Кассандра собиралась сказать еще многое, но она не могла сейчас уделить все свое внимание ему, а он нуждался в нем именно теперь, и нуждался отчаянно.

– Когда Виктор говорил со мной, в нем не было никакой ненависти. Он попросил меня прислать ему один из бокалов Джейн…

– И покончить с вашим семейным делом?

– Нет.

– Но ведь решение было принято не вами?

– Идея была не моя, но я был готов ее принять.

– Из-за Хоуп. Потому что я сказала вам, что она не чувствует себя здесь в безопасности.

– Насколько я припоминаю, я сам говорил это, а вы только подтвердили справедливость моих слов.

– И вы покидаете долину, не так ли? Теперь вы начнете производить вино в каком-нибудь другом месте, не в Напа. В Испании, Новой Зеландии, во Франции… Вам необходимы виноградники, Чейз, и на этот раз они должны быть только ваши.

Она все еще волновалась, трепетала от потребности убедить его, от сладостной лучезарной надежды помочь ему осуществить его мечты.

– Вы так полагаете?

– Да. Я знаю, что это страшно дорого. Но… у меня есть немного денег – так, кое-что. Я буду счастлива вложить их в ваше предприятие.

Она предлагала ему все свои сбережения и была готова отдать их ему по доброй воле, с радостью.

Но, Кассандра, ты обладаешь гораздо большими сокровищами. Предложишь ли ты их мне с такой же радостью?

– Откровенно говоря, у меня достаточно денег. Моя доля в этом дележе довольно значительна.

– Значит, вы становитесь богатым. Конечно, мне следовало бы догадаться. Это было так глупо с моей стороны…

Кассандра смешалась, почувствовала неловкость. Ее предложение было бестактностью. Она опустила голову, щеки ее вспыхнули и приобрели точно такой же цвет, как у роз на кусте, возле которого она стояла.

Чейз потянулся к ней сквозь душистый розовый куст, сквозь лепестки и шипы; его пальцы коснулись подбородка, и он нежно, бережно приподнял ее голову. Синие глаза встретились с серыми глазами цвета расплавленного серебра, и его рука почувствовала жар тела Кассандры.

– Это было очень мило с вашей стороны. Вы так добры, так охотно готовы поделиться тем, что принадлежит вам. Но мне не нужны деньги, Кассандра. Мне нужна гора.