Ложе из роз - Кэтрин Стоун

– Пока что они не потоптали виноградники и не покалечили ни одной бочки.

– Так вы за ними присматриваете?

– Конечно, присматриваю, только моя роль незначительна; зато Хоуп их, несомненно, зачаровала.

– Хоуп?

– Николь Хэвиленд не сводит глаз с ее волос. Эта алчная мисс хотела бы завладеть ими. Ее восхищает все – их длина, волнистость, цвет, блеск. Она добивается от Хоуп, чтобы та назвала ей имя своей парикмахерши, призналась, откуда получает такую удивительную краску цвета корицы. Естественно, я посоветовала не говорить правды, поводить ее за нос и заставить помучиться, но вы ведь знаете Хоуп. Она так неисправимо честна…

– В отличие от тебя?

Чейз сказал ей «ты», а не «вы». «Ты» предназначалось для близких друзей, для страстных любовников, и в течение десяти дней Кэсс купалась в этом сознании. К тому же чувства ее подогревались невероятной жарой, поднимавшейся от земли, от дороги, от дозревавших на солнце кистей винограда, от ветра, приносящего их аромат, от реки, от роз, даже от лунного света, обычно прохладного, но теперь, как ей казалось, распространявшего жар.

Чейз был в отъезде в тот августовский день, когда Кассандра отправилась в его офис, куда он иногда приглашал ее читать книги по виноградарству и смотреть видеофильмы.

Она как раз закончила просмотр основательно сделанного фильма о методах изготовления шампанских вин, когда появился он – небритый, усталый, с тенями вокруг глаз.

– Кассандра!

– Чейз!

– Я только что вернулся.

– И как себя чувствуют виноградные «стада» на севере?

В его усталых серых глазах вспыхнули искры.

– Им потребуется еще некоторое время, чтобы нагулять жирок на отличных пастбищах. А как кассеты? Помогли?

– Да, благодарю вас. Очень помогли.

Трудно было не заметить, что свою ответственность за виноградники он принимал близко к сердцу, но беспокойство его, как она тотчас же догадалась, не имело никакого отношения к усталости, как и к способности определить, насколько совершенного вкуса и сладости достигли плоды виноградников Тесье.

– Как филлоксера?

– Дела обстоят неважно. После сбора урожая этой осенью небеса над долиной Напа почернеют от дыма – столько придется сжечь больных лоз.

Потенциальное вино будет превращено в пепел.

– Но виноградники на территории Тесье не пострадают.

– Да, нам посчастливилось.

– Дело не в одном везении, верно? Разве вы не разработали специальный отвар из смеси разных трав, чтобы защитить корни от этих докучливых тварей?

– Не я изобрел это средство. Речь идет о давно существующем в природе соединении.

– Но вы проверили его действие, убедились, что оно помогает.

– Открыл его гран-пер; он-то и узнал, что оно срабатывает.

Эту историю Кэсс уже знала.

– Что же у остальных?

– Ужасно, особенно если говорить о мелких хозяйствах.

– Но можно было бы помочь им, если бы Тесье взялись за дело… – Кассандра знала ответ заранее, она просто хотела услышать, что скажет Чейз.

– Конечно.

– Как?

– Очень просто – дать им немного наших здоровых лоз и снадобья для обработки корней, разумеется, если только они захотят им воспользоваться.

– Неужели они откажутся?

– Почти наверняка.

* * *

Прошло восемь дней, прежде чем она увидела Чейза снова. Кассандра столкнулась с ним… и только потом осознала, кто это.

Она как раз огибала угол дома и не смотрела по сторонам. Взгляд ее был прикован к земле, губы что-то беззвучно шептали, будто она вела воображаемый разговор.

– Ах!

Он не произнес вслух ничего – только эхом откликнулся на ее испуганное восклицание, когда их тела соприкоснулись.

– Кэсс, – пробормотал он.

– Чейз, – едва выдохнула она.

Последовавшее за этим молчание было жарким, будто напитанным летним зноем, излучавшим опасное сияние. Они оба были изумлены и все не решались отпустить друг друга, пока наконец охватившее Кассандру мучительное томление не стало невыносимым и она не рванулась из его объятий.

Высвободившись, Кассандра слегка передернула плечами.

– Какие-нибудь трудности? – спросил Чейз, вспомнив, в какую яростную беседу с самой собой была погружена Кассандра, когда они столкнулись.

– О нет, ничего серьезного. Но вы, конечно, помните эту стерву?

– Вы говорите о Сибил?

– О ней. Теперь я знаю, почему друзья называют ее «Мой праздник». «Мой» значит «ее», будто сама она богиня виноградарства и виноделия. Я хочу сказать, разве это ее зовут Тесье? И разве этот праздник посвящен столетию существования ее компании? Разве хоть одна капелька благородного вина течет в ее сосудах?

Чейз ответил не сразу, загипнотизированный страстностью Кассандры и тем, с какой яростью она защищала интересы компании Тесье.

– По правде говоря, право-то она имеет. Дело в том, что ее девичье имя – Куртленд.

– Погреба Куртленда, Медицинский центр Куртленда, Куртленд-лейн – все это имеет отношение к ней?

– Ее кузен занимается виноградарством и виноделием, а все жители Напа ездят по Куртленд-лейн, и, хотя ее отец много лет назад продал свои права на Медицинский центр, который сам создал, Сибил – бессменный член совета директоров.

– О! Нет! И ресторан тоже?

– Думаю, его уже продали, но название оставили прежним, и, полагаю, за право оставить название прежним было недурно заплачено. Все же я опасаюсь, что в жилах Сибил Куртленд Рейли течет больше вина, чем крови. Кстати, уже обсуждалось, какие из наших выдержанных вин будут подавать гостям на празднике?

– Я полагаю, это вам решать.

– Ладно.

Теперь лицо его казалось спокойным, слегка насмешливым.

– Итак, Кассандра, в чем же затруднение?

– Затруднение состоит в бокалах Джейн для шампанского. Сибил говорит, что мы ни в коем случае не должны их использовать и уж тем более дарить гостям на память как сувениры.

– И каковы же ее аргументы на этот счет?

– Она утверждает, что это было бы крайне неприятно Виктору, что это его расстроит, так как с Джейн связано нечто… ну, она что-то упомянула о давней любовной истории между Виктором и Джейн…

– Джейн есть в списке гостей, который я собственными руками передал Сибил.

– Увы, уже нет. Сибил вычеркнула ее имя до того, как приглашения были разосланы.

Лицо Чейза утратило приветливость и помрачнело.

– А что сказала Джейн?

– Элинор не обсуждала с ней этот вопрос. Это будет следующим этапом, и я не сомневаюсь, что к этому времени Сибил придумает еще какую-нибудь гадость, например, доведет до сведения всех присутствующих, что мать Джейн была чистокровной индианкой из племени лакота…