Добыча Беркута (СИ) - Невинная Яна

Виола старалась отодвинуть дату заседания, чтобы попробовать еще раз договориться с Кристиной. Девчонкой, которая подала на меня в суд за изнасилование. Пример другой известной малолетки оказался заразительным. Юная красотка хотела урвать куш или отомстить мне за то, что отверг. Мы знали, что она колеблется. Хочет и отступных, и посадить меня за решетку. Юношеский максимализм не позволял ей осознать, что получить всё сразу не выйдет. Или она забирает заявление и отправляется восвояси, разбогатев на приличную сумму; или признает себя изнасилованной, настаивая на суде.

Конечно, меня устраивал первый вариант. Не допускать огласки, утраты репутации. Платить ей не хотелось - противно было уступать малолетке, которая сыграла по-крупному, воспользовавшись предоставленным ей шансом. Случись это на пару лет раньше, мои ребята быстро научили бы ее хорошему. Но Виола настаивала на цивилизованном пути, приходя в ужас от предложений разобраться по-своему. Она вообще была дама разумная. Виоле было тридцать. Она хотела замуж, но о детях не думала – никто не должен был мешать ее карьере. Она метила в судьи и имела на то все шансы. Вся ее жизнь была распланировала до мелочей. Ее выводило из себя, когда что-то шло не по намеченному плану.

- Марат, ты пропадал все выходные, а я надеялась пойти с тобой на выставку авангардного искусства.

Еще одна особенность Виолы – желание приобщиться к богемному миру, который мне на хрен не сдался. Представители богемы сами приходили ко мне, когда нуждались в услугах высококлассных телохранителей. Не было надобности завоевывать репутацию и искать новых клиентов по тухлым мероприятиям и развязным вечеринкам. И Виола это знала, но постоянно требовала уступок. И я часто сдавался, потому что не хотел спорить. Не выносил, когда она зудела под ухом. Проще было согласиться, чем выслушивать упреки.

- Я был занят.

- Чем же?

- Работой.

- В выходные? – густая нарисованная бровь приподнялась, Виола оторвалась от ноутбука и стрельнула в меня подозрительным взглядом.

- Мы еще не женаты, а ты допытываешься.

- Разве допытываюсь? Я просто интересуюсь.

- Выглядит как допрос.

- Ты придумываешь, Марат. Партнер не должен претендовать на личное пространство другого. Я не из таких. Это унизительно, как-то по-мещански даже. – Передернув плечиком, она поправила идеально уложенные волосы.

Еще одна особенность Виолы – провозглашать одно, а не деле вести себя прямо противоположным образом.

- Так что значит, я веду себя странно? Я и раньше пропадал на целые выходные, и ты ничего не говорила.

- Но это было раньше.

- Что изменилось?

- Вернулась твоя бывшая. Эта Лера. – Поморщившись, Виола посмотрела мне прямо в глаза.

- И что?

- Это никак не влияет на нас?

- А как должно?

- Когда мужчина отвечает вопросом на вопрос, он желает уйти от ответа.

- Спрашивай в лицо, и я скажу.

- Нет. Я, пожалуй, повременю. Дам возможность понять, что она для тебя значит.

- Мне не нужно ничего понимать насчет нее. Всё и так ясно.

- Что бы это ни значило, я просто хочу, чтобы ты меня не обманывал. Это унижает нас обоих. Я не позволю насмехаться над собой. Ты же это понимаешь?

К счастью, разговор прервал звонок.

- Стрюкова хочет встретиться с нами обоими завтра у себя на квартире. В два часа дня, после школы, - сообщила Виола, нажимая «завершение вызова».

- Я буду в это время. А сейчас, извини, пора. – Несмотря на то, что хотелось обсудить требование малолетней идиотки, я сорвался с места и пулей вылетел из кабинета.

Вдогонку неслось холодное:

- До свидания, Марат.

После того как снова связался с Лукьяновой, обнажилась горькая правда – невозможно больше находиться рядом с Виолой, которую на дух не переношу. Как будто с нее слетела шелуха, показав истинное лицо. Надменная гордая стерва, правильная до скрежета зубов, требовательная, не терпящая перемен и возражений. Чем я думал, когда позволил увлечь себя в ее сети?

Но заявить с ходу о нашем расставании?

Даже простой разговор давался с трудом, а выслушивать целую тираду? Лучше общаться с ней по-деловому, касательно нашего общего дела, и постепенно свести отношения на нет. Трусость? Скорее, голый расчет. Не хотел, чтобы Граевская слетела с катушек и напортачила. Но до чего бесячая баба. Как терпел ее столько времени? Наверное, просто понимал, что лучше Лукьяновой не найти. Не зря говорят, что лучшее – враг хорошего. Виола подходила мне, но разве этого достаточно, чтобы стать спутницей всей жизни? Но и с Лукьяновой пока неясно. Расстались вечером в непонятках. Оба знали – мало что изменилось в наших жизнях. Еще предстоит кучу дерьма разбирать. А сколько всего обсудить… Докапывался сам до себя, пытаясь найти ответ, простил Леру или нет. За то, что уехала тогда. И понимал, что недостаточно секса, чтобы простить. Всё слишком сложно. Но без нее будет сложнее, тяжело до невозможности. Просто не могу без Лукьяновой.

Наверняка она сегодня занята, всё-таки понедельник – день тяжелый. Решил не звонить. Хотел отправить смс, но в голову лезли только пошлости. Зло отбросил телефон куда подальше, только сначала отследил местонахождение Лукьяной. Она была в офисе. Пусть спокойно работает, что-то она там упоминала о Совете директоров. У себя на работе увлекся делами, куча звонков, масса встреч, закопался в бумагах. Не заметил, как наступило время встречи со Стрюковой.

Малолетка жила в обшарпанной квартирке с матерью-алкоголичкой. Ей не повезло с рождения, но я не собирался позволять ей улучшить свою жизнь за свой счет на регулярной основе. Она получит деньги только один раз. И то, если заберет заявление. Кристине нечем крыть – я был точно уверен, что не спал с ней. Знал бы, если б такое произошло. В тот вечер в очередной раз поехал на блат-хату, чтобы контролировать братца.

Он совсем увяз в наркоте, надо было его вытаскивать. У Динара были краткие прояснения разума, когда он брался за ум и возвращался к учебе. После случая с Кристиной он долгое время ходил чистый. Я тогда в таком состоянии был, что всю душу из него вытряс. А теперь непонятки с Лерой – зачем он одурманил ее в клубе? Так и не выяснили. Мелкий паршивец отключил все телефоны и исчез с горизонта. Если бы не дела и Лукьянова, притягивающая как магнит, отправился бы на его поиски. Пообещал себе заняться этим, как только освобожусь, потому что боялся, что Динар снова взялся за старое. Звонили из деканата, сообщили о прогулах. Динар не посещал ни лекции, ни семинары. Хорошо, что связались именно со мной - с самого начала так повелось, когда уговорил декана и преподов обращаться в случае чего ко мне, не к отцу. Не хотел его нервировать. Отец только отошел от моих выкрутасов, и тут подоспел младший братец на его голову. Если он узнает, что Динар снова наркоманит, то труба.

Виола приехала с водителем, чинно подала мне руку, поднялась, морщась и осторожно ступая, по замызганному подъезду. В квартире присела на кончик дивана. Она словно боялась заразиться бедностью. Стрюкова встретила нас в вызывающем виде – рваные короткие шорты, растянутая футболка, свисающая с плеча, пирсинг в носу, ухе, татуировки, лохматая грива разноцветных волос. Современная Лолита, трудный подросток. Никогда бы с такой не связался.

- У меня есть свидетельница, - заявила она. – Но она живет в другом городе. Она гостила у своего парня, и они вместе тусовались на той квартире. Он уснул, а она нет. У нее есть доказательства, что мы трахались, - кивнула на меня, - с ним. Фотки.

Мы с Виолой переглянулись. В ее глазах сверкнуло плохо скрываемое подозрение, но она почти мгновенно обрела хладнокровное спокойствие.

- Кристина, вы можете показать нам эти снимки? – спросила она вежливо. Я не вмешивался по давней договоренности, иначе бы вытряс из девки всё что мне нужно без лишних разглагольствований.

- Нет! – нагло ответила Стрюкова. – Но если поедете со мной в Волгоград к ней, то она вам их продаст. А может, и нет. – Малолетка зло рассмеялась, празднуя триумф.