Солнечная буря - Артур Кларк

Бад решительно возразил:

– А я так говорить не стану. – Он поднялся. – Пора обедать. Наверное, вы пожелаете позвонить своему премьер-министру, Шиобэн. Обеим. А потом мы продолжим работу.

14

Пропавшая без вести

Время для Бисезы пробежало слишком быстро.

Снова открылась школа, где училась Майра. Директриса понимала, что некоторым семьям – лишившимся жилья или имущества, вынужденным переехать, пережившим стресс или просто напуганным – нужно еще какое-то время для того, чтобы прийти в себя. Но шли недели – и по почте начали приходить настойчивые письма. Катастрофа катастрофой, но обучение детей должно было продолжаться. Так гласил закон, и родители обязаны были выполнять свои обязательства перед детьми.

Бисеза все острее ощущала давление. Она должна была отпустить Майру до того, как к ним домой явятся представители социальных органов. Кокон, которым она оплела себя и свою дочку, начал трескаться.

Но на свет дня ее неожиданно вывела британская армия. Бисеза получила по электронной почте вежливое сообщение с просьбой явиться к командиру.

Насколько было известно командованию, Бисеза просто-напросто исчезла с места прохождения службы восьмого июня, до начала солнечной бури. Идентификационный чип пятилетней давности сделал ее обнаружение невозможным, и с тех пор о ней никто ничего не слышал. Сразу после бури у армии – и у ее подразделений в Афганистане – нашлись дела поважнее. Но теперь бюрократическому терпению штаба пришел конец.

Банковский счет Бисезы пока еще не был заморожен, а вот выплату жалованья ей приостановили. Линда все еще могла пользоваться средствами со счета для покупок и оплаты услуг, но деньги, которых никогда не было особенно много, таяли с каждым днем.

Затем, так и не сумев разыскать Бисезу, командование армии сменило формулировку ее исчезновения с «вероятно, находится в самовольной отлучке» на «пропала без вести». Такие письма доставлялись лично ближайшим родственникам и, следовательно, должны были попасть в руки родителей, живших в Чешире, и бабушки и дедушки Майры по отцовской линии – родителей покойного отца девочки.

Бисезе повезло: первыми на письмо отреагировали бабушка с дедушкой Майры. Они встревожились и сразу же позвонили ей на номер лондонской квартиры. Их звонок дал Бисезе возможность позвонить родителям до того, как они вскрыли письмо, адресованное им. Бисеза не была близка с родителями; она рассталась с ними после того, как отец продал ферму, где она выросла. Она даже не звонила им после девятого июня, хотя и страдала от чувства вины. Но как бы то ни было, они не заслуживали того ужаса, какой могли бы испытать, распечатав письмо, где от имени министра обороны суровым и скорбным языком говорилось с выражением глубоких соболезнований, что были предприняты все попытки отыскать их дочь и что им будут возвращены ее личные вещи и так далее и тому подобное.

Она избавила родителей от этого кошмара. Но за счет звонка выдала свое местонахождение, и теперь, если бы власти всерьез задались такой целью, найти ее было бы очень легко и просто.

Поэтому она взяла себя в руки и попросила Аристотеля связать ее с командиром базы ООН в Афганистане.

В ожидании ответа Бисеза продолжала тревожно размышлять над собственными воспоминаниями.

Конечно, для всего случившегося существовало одно очевидное объяснение. Отдельные подтверждения ее приключений на планете Мир все-таки у нее имелись: тот факт, что она явно постарела, и то, что перестал работать ее идентификационный чип. Но по большому счету, полагаться она могла только на свои воспоминания. И для того чтобы объяснить случившееся, не стоило заново конструировать Землю. Вероятно, с ней произошел какой-то эпизод, вследствие которого пострадало сознание, она отправилась в самовольную отлучку и возвратилась в Лондон. Могла же она, в конце концов, сойти с ума. Нет, она так не думала, но это было самое простое объяснение, и, сидя добровольной затворницей в своей квартире, она не могла легко отмахнуться от такой возможности.

Поэтому Бисеза стала искать подтверждения.

До Разрыва она, естественно, была знакома с Абдыкадыром Омаром и Кейси Отиком – своими спутниками на планете Мир. И вот теперь при помощи Аристотеля и за счет своего пароля, который пока еще продолжал действовать, вошла в армейские базы данных, чтобы проверить всю информацию о сослуживцах.

Она обнаружила, что Абди и Кейси по-прежнему находятся в Афганистане. После девятого июня их отозвали с базы миротворцев и привлекли к осуществлению спасательных работ в ближайшем городе Пешаваре, на территории Пакистана. Там они и находились до сих пор и преспокойно несли свою службу. Судя по всему, с ними и близко не случилось ничего подобного тому, что пережила Бисеза.

Она попыталась осмыслить это. Абди и Кейси, несомненно, переместились вместе с ней на Мир, но, видимо, эти «копии» были экстраполированы из среза времени, из мгновения Разрыва, как они называли это событие на Мире, а их «оригиналы», ни о чем не подозревая, продолжали жить на Земле.

Бисеза не стала разговаривать ни с одним из них лично. За время совместных похождений на Мире они сильно сблизились. Было бы очень тяжело теперь столкнуться с их холодностью и отдаленностью.

Бисеза принялась за изучение жизни тех персонажей, которые переместились на Мир из тысяча восемьсот восемьдесят пятого года.

Безусловно, жизнеописание Киплинга было отражено во множестве биографий. Будучи молодым журналистом, он действительно побывал в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году в окрестностях Джамруда, а позднее добился мировой известности – по всей вероятности, нисколько не затронутый тем, что пережил Разрыв. Бисезе не удалось выяснить судьбу никого из тех британских офицеров, с кем ей довелось познакомиться в Джамруде, но это было неудивительно: время и последующие войны собрали богатую дань с соответствующих записей. О более заметных исторических личностях, с которыми ее свела судьба, она теперь могла узнать мало нового. Они жили в таком далеком прошлом, что сказать о них Бисеза могла только одно: ничто в их жизнеописаниях не противоречило тому, что она увидела собственными глазами.

Но было и еще одно имя, не такое знаменитое, и судьба этого человека очень волновала Бисезу. Здесь ей пришлось изрядно потрудиться: несмотря на то, что теперь существовало бесчисленное множество генеалогических баз данных, после девятого июня электронная память мировых сетей здорово пострадала.

Бисеза обнаружила, что Джошуа Уайт существовал на самом деле. Он родился в Бостоне в тысяча восемьсот шестьдесят втором году, его отец был журналистом, освещавшим события Гражданской войны в США, как ей и рассказывал Джош, а сам Джошуа стал военным журналистом, пойдя по стопам отца. Бисеза вздрогнула, увидев перед собой зернистую фотографию Джоша. На фото он был всего на несколько лет старше, чем в то время, когда они познакомились. Он гордо демонстрировал книгу, написанную на основе его репортажей о боевых действиях Британской империи на северо-западной границе, а позднее – в Южной Африке.