Дело о позолоченной лилии - Эрл Гарднер

— Она говорила по телефону.

— Да. Кто-то наставил ей хороших синяков. Я непременно должен узнать, кто это.

— Мои люди, — сказал Дрейк, — побывали в квартире. Заплатили хозяйке пятьдесят долларов в качестве аванса и попросили разрешения осмотреть жилье, чтобы принять окончательное решение. Хозяйка не возражала. Они обследовали квартиру и сняли все отпечатки пальцев. После этого уничтожили следы своей работы.

— Сколько сняли отпечатков? — спросил Мейсон. Дрейк вынул из кармана конверт.

— Они на этих карточках. Их сорок восемь.

— Как их различить? — спросил Мейсон, перебирая карточки.

— На обороте карандашом проставлены номера.

— Карандашом?

— Да. Мы обведем его чернилами перед судом. Если тебе не понадобятся какие-то карточки, их можно будет выкинуть и перенумеровать чернилами. И когда ты отправишься в суд, у тебя все номера будут идти по порядку. Иначе на карточках, например, будут стоять номера от первого до восьмого по порядку, затем три-четыре отсутствовать, потом снова номера пойдут по порядку. Это даст повод противной стороне потребовать недостающие карточки и устроить шум.

— Понимаю, — сказал Мейсон.

— Вот так. Аванс, внесенный за квартиру, позволит нам пользоваться ею еще несколько дней. Как ты считаешь, нужно кое о чем намекнуть полиции?

— Нет, нет! Пока нет!

— Когда девушка окажется в Акапулько, нам будет трудно получить необходимые улики, — заметил Дрейк.

— У меня они уже есть, Пол, — усмехнулся Мейсон. Дрейк вскочил со стула.

— Надеюсь, эта ночь пройдет спокойно. До завтра, Перри.

— Пока!

Делла Стрит с недоумением посмотрела на Мейсона.

— Вы напоминаете кота, который добрался до кувшина со сливками и знает, что его за это могут как следует вздуть.

— Делла, вынь из сейфа отпечатки, сделанные Эльзой Гриффин в двенадцатом номере мотеля, — попросил он. Делла Стрит принесла конверты.

— Здесь два конверта: в одном — отпечатки самой Эльзы Гриффин, в другом — неизвестного лица. Их четыре, они значатся под номерами девять, двенадцать, четырнадцать, шестнадцать.

Мейсон кивнул и занялся карточками Дрейка.

— Делла, помоги-ка мне.

— Да, слушаю.

— На карточках, что принес Дрейк, надо сделать следующее: на карточке седьмой в карандаше должен стоять номер четырнадцать в чернилах, на карточке под номером три в карандаше — номер шестнадцать в чернилах, на карточке под номером девятнадцать в карандаше — номер девять в чернилах и на карточке номер тридцать в карандаше — номер двенадцать в чернилах. Запомнила?

Она кивнула.

— Возьми указанные карточки и напиши номера именно в этом порядке: четырнадцать, шестнадцать, девять и двенадцать. Я хочу, чтобы это было сделано женским почерком. Я не прошу тебя заниматься подделкой, но мне бы очень хотелось, чтобы цифры как можно больше походили на цифры, проставленные на других карточках с теми же номерами.

— Но, шеф! — воскликнула Делла Стрит. — Это... это же номера отпечатков, сделанных в мотеле! Они имеют большое значение.

— Да. Напиши эти номера, Делла. И запомни: когда бы я ни попросил тебя представить карточки за номерами четырнадцать, шестнадцать, девять и тринадцать, ты должна принести именно эти карточки.

— Но, шеф, это же невозможно!

— Почему?

— Это манипуляции с уликами!

— Какими уликами?

— Которые свидетельствуют, что некое лицо находилось в мотеле. Это доказательство, что миссис...

— Осторожнее, Делла. Не будем называть имен.

— Это улики против человека, который действительно был в номере.

— Очень интересно! — воскликнул Мейсон. Делла Стрит с испугом посмотрела на него.

— Шеф, не делайте это! Неужели вы не понимаете, что это значит? Вы же занимаетесь подтасовкой. Зачем? Зачем?

— Какой подтасовкой?

— Вы на этих карточках ставите номера четырнадцать, шестнадцать, девять и двенадцать и кладете их в этот конверт, и Эльза Гриффин... Она посмотрит в свои записи и скажет, что отпечаток на карточке за номером четырнадцать сделан на стеклянной ручке, и... вместо человека, который действительно был там, окажется, что это — блондинка.

— А поскольку у полиции имеется много отпечатков пальцев блондинки, — усмехнулся Мейсон, — им придется признать, что они не знают, кто еще там был.

— Но, — запротестовала Делла Стрит, — тогда они признают, что Грейс Комптон была в двенадцатом номере. Тогда как... Тогда как ее там не было.

— Откуда тебе известно, что она там не побывала?

— Там не было ее отпечатков.

Мейсон слегка улыбнулся.

— Шеф, разве... разве закон не запрещает?..

— Запрещает что?

— Уничтожение улик.

— Я ничего не уничтожал!

— Ну а передергивание? Разве не нарушение закона — представить фальшивое...

— А что здесь фальшивого?

— Это же подмена, подтасовка. Это...

— Здесь нет никакой подтасовки. Все отпечатки пальцев настоящие, подлинные. Я не подменил ни одного отпечатка.

— Но вы изменили номера на карточках!

— Ничего подобного, — возразил Мейсон. — Дрейк сказал, что проставил на карточках номера карандашом, чтобы потом отобрать нужные и перенумеровать их чернилами.

— Вы совершаете обман по отношению к Эльзе Гриффин, — сказала Делла Стрит.

— Я ничего не сделал, что можно было бы квалифицировать как обман.

— Но это станет обманом, если вы выдадите эти отпечатки за отпечатки, сделанные ею в двенадцатом номере.

— Если я не скажу ей, что это отпечатки из двенадцатого номера, никакого обмана не будет. Более того, откуда, черт возьми, известно, что они являются уликами?

— Пожалуйста, шеф, перестаньте. Вы подвергаете себя большой опасности. Для того чтобы спасти миссис... Вы против того, чтобы назвать имена, но вы знаете, кого я имею в виду. Для того чтобы спасти ее, вы сами лезете в петлю. И вы фабрикуете улики против Комптон.

— Ну, — улыбнулся Мейсон, — перестань, Делла. Одевайся, пойдем съедим по хорошему бифштексу, потом поезжай домой и хорошенько выспись.

— А вы что будете делать?

— Может быть, я тоже лягу спать. Думаю, мы зададим Гамильтону Берджеру работу.

— Но, шеф, — не успокаивалась Делла, — это же подмена доказательств! Это ложные улики! Это улики под ложными номерами! Это...

— Ты забываешь, что у нас есть подлинные отпечатки, полученные от Эльзы Гриффин, на них стоят номера, которые она сама проставила. Мы получили другие отпечатки и проставили на них другие номера. Это наше право. Мы можем на этих отпечатках ставить номера по своему усмотрению. Если случайно номера совпали, в этом нет преступления. Пошли. Ты слишком волнуешься.

Глава восемнадцатая

Судья Хармон Страус посмотрел в сторону защиты. За столом рядом с Перри Мейсоном сидел его клиент Стюарт Г. Бедфорд, за его спиной — полицейский.

— Есть ли возражения у защиты против состава суда присяжных? — раздался голос судьи.

— У защиты возражений нет, — ответил Мейсон. Судья Страус перевел взгляд на Гамильтона Берджера, окружного прокурора, враждебное отношение которого к Перри Мейсону было хорошо известно.

— Обвинение вполне удовлетворено составом суда присяжных, — рявкнул Гамильтон Берджер, выпятив грудь колесом.

— Хорошо, — заявил судья, — присяжные заседатели могут быть приведены к присяге.

Бедфорд наклонился к Мейсону и прошептал:

— Теперь, по крайней мере, мы узнаем, что у них есть против меня и как нам бороться. Улики, представленные присяжным, позволят им лишь предъявить мне обвинение, но не более того. Они намеренно держат меня в неведении.

Мейсон молча кивнул.

Встал Гамильтон Берджер.

— Я собираюсь совершить нечто беспрецедентное. Ваша честь, — обратился он к судье. — Перед нами компетентный суд присяжных, которые не нуждаются в каких-либо разъяснениях с моей стороны. Я отказываюсь от вступительного слова и вызываю в качестве своего первого свидетеля Томаса Г. Фарлэнда.

После того как Фарлэнд был приведен к присяге, он заявил, что является полицейским, что шестого апреля ему было поручено отправиться в мотель «Стейлонгер», что там он встретил управляющего по имени Моррисон Бремс, которому предъявил документ, предписывающий осмотреть шестнадцатый номер. Он, Фарлэнд, вошел в указанный номер и обнаружил на полу тело мужчины, которого, очевидно, застрелили. Он сразу же уведомил об этом отдел по убийствам. В мотель без промедления прибыли помощник коронера, дактилоскописты, эксперты. Свидетель оставался там до их прибытия.

— Перекрестный допрос! — обратился Гамильтон Берджер к Мейсону.

— Как случилось, что вы поехали в этот мотель? — задал вопрос Мейсон.

— Мне было поручено.

— Кем?

— Инструкцию я получил по рации.

— Что было сказано в инструкции?

— Я протестую против этого вопроса, — раздался голос Гамильтона Берджера, — как несущественного, не относящегося к делу и не правомерного.