В ожидании Виллы - Дороти Иден

— Прекрасный вечер, Грейс, — сказал Нигель. — У вас такой же талант принимать гостей, как и у Виллы.

— А вы бывали у нее на вечеринках?

— Конечно. И большинство из присутствующих тоже. Вы действительно собрали всех ее друзей.

— Я подумала, что ей это было бы приятно. И, наверное, пришло время выпить за здоровье ее и Густава.

— Ох, уж этот таинственный Густав!

— Так никто и не знает, кто он такой?! Невероятно! Вы же все знали Виллу.

Джойс Томпсон, жена Нигеля, возразила:

— Не так уж хорошо, Грейс. Она все время устраивала представления. Люди такого типа обычно скрытны.

— Но она была чертовски веселой, — сказал Нигель.

Грейс задумчиво сняла очки. Значит, она любила представления. Вот, вероятно, в чем ключ.

Она перехватила взгляд Польсона из другого конца комнаты. Он стал задувать свечи, оставив всего несколько штук, потом пошел по кругу наполнять бокалы.

— Мы собираемся выпить за Виллу и Густава.

— Но так темно! — воскликнула мисс Анна Моргенсон.

— Темно? — Грейс услышала из спальни, как Польсон переспросил. — Это исключительно для создания атмосферы, такой, как любила Вилла. А она любила — чувственную, таинственную.

— Вы будто произносите прощальное слово, старина! — улыбнулся Нигель Томпсон.

Грейс в спальне торопилась облачиться в шелковый костюм, ее руки дрожали, она услышала, как Питер Синклер сказал:

— Да, Вилла уж слишком любила таинственность. Теперь мы тщательнее проверяем наших машинисток. Так ведь, Уинифред?

Парик никак не надевался. Еще, пожалуй, свалится, как голова под гильотиной или как подсолнух, прихваченный морозом. Но какое-то время он, надо думать, все же продержится. Темные очки-бабочки, высокие каблуки. И еще немного духов «Баленсьячас».

Нет, все это очень смешно. Неужели Вилла не понимала, как старомодна?

Грейс распахнула дверь, ступила в полумрак гостиной и весело воскликнула:

— By а ля!

Кто-то вскрикнул. Ей показалось, что одна из старушек — мисс Анна или мисс Катерина. Но уж никак не Эбба, контролирующая свои эмоции. Ее лицо в мрачном свете просто было очень бледным. Потом Уинифред Райт истерически захохотала.

— Вилла! Ну и дура же ты! Ты нас всех до смерти перепугала!

— А муж? — хрипло проговорил капитан Моргенсон. — Он тоже здесь?

Больше Грейс не могла выдержать. Ее трясло, она чувствовала себя ужасно, будто скелет, вынутый из шкафа через много-много лет. Дрожащей рукой она поманила Польсона, он подошел к ней и торжественно снял парик с ее головы.

— Шутка! — объявил он весело. — Вы прекрасно изобразили сестру, Грейс. Аплодисменты, пожалуйста!

Кто-то нерешительно захлопал и остановился.

— Снимите эти ужасные очки, — проговорил ей в ухо Питер Синклер. И тут кто-то медленно опустился на пол.

Когда все расступились, зажгли свечи, стало ясно, что это Кейт Синклер.

Она попыталась сесть, Эбба опустилась на колени рядом с ней.

— Стакан воды, — велела она.

Польсон отправился за водой, Грейс как каменная стала продвигаться к Кейт, но Питер отвел ее в сторону, до него дошло вдруг, что это его жена потеряла сознание.

— Это шутка, Кейт, — крикнул он ей. — Ты слышишь? — Кейт откинула волосы с бледного лица.

— Простите, — пробормотала она. — От этих свечей здесь так жарко. Но все, кажется, прошло.

Она пришла в себя, ее усадили в кресло. Но Питер сказал, что он лучше отвезет ее домой. Может быть, она заразилась от детей теми же безумными идеями. Он вытер блестевший от пота лоб.

Но, казалось, всем стало жарко, даже на щеках у Эббы проступили красные пятна, и ее лицо стало живее. Она не отходила от Кейт. Грейс никогда не думала, что она способна быть столь внимательной к другой женщине.

Польсон приоткрыл окно, впустив свежий ночной воздух в перегретую комнату. Грейс подумала, что хотя он и огорчен, что Кейт нарушила их эксперимент, но держится невозмутимо, как всегда. В конце концов, подумала она, они увидели мгновенную реакцию всех — удивление и шок. Самый настоящий шок. А обморок Кейт снял общее напряжение.

Свечи погасили. От них остался только запах и дым. И все зашумели, как на обычной вечеринке.

— Грейс, это была ужасная шутка, — пробормотала жалким голосом Кейт, когда Питер подавал ей пальто.

— Почему ужасная? Неужели вам не хотелось увидеть Виллу? Неужели никто не хотел бы ее увидеть, а?

Грейс заговорила вдруг воинственным тоном, повернувшись к собравшимся в комнате.

— Не глупите, Грейс, — остановила ее Эбба, прекрасно владеющая собой. — Мы все хотели бы ее видеть. Не понимаю, почему вам надо было устраивать представление, как будто здесь какая-то тайна или неизвестно что.

— А разве тайны нет?

— Что ж, дорогая, я думаю, вы лучше знаете свою кузину. Гораздо лучше, чем любой из нас. И если она ведет себя столь… как это назвать…

— Вызывающе, — подсказал Свен Бейк.

— Правильно, — какой вы умный, Свен! — так не нам судить, мы ее плохо знаем. Я, во всяком случае.

— Да, Грейс, а раньше вы такое знали за ней, чтобы она просто убегала? — спросил Питер Синклер, обняв жену. В его голосе слышалось веселье. — Ведь мы, англичане обычно живем по правилам.

— Меня не заботят правила, — упрямо сказала Грейс. — Для меня это непонятно. И я не успокоюсь, пока не докопаюсь до сути.

Но почему она вдруг ощутила такую дрожь, как если бы они все разом возненавидели ее?

— Давайте еще выпьем, — раздался спокойный голос Польсона.

— Как-то вдруг засквозило, — пожаловалась мисс Анна Моргенсон.

Веселый смех фру Линдстром вернул всех в нормальное состояние.

— Но какая вы хорошая актриса, мисс Эшертон. Я, правда, поверила, что вы фрекен Бедфорд. И все поверили.

Все ли? А почему вдруг застыли в шоке, как будто появление Виллы удивительно и неприятно?

— Стало еще хуже, чем раньше, — пробормотала Грейс Польсону, разливая на кухне напитки по бокалам.

— Что именно?

— Да эта неясность.

— Все еще впереди, — сказал невпопад Польсон.

— О чем вы?

— Они должны хорошенько выпить, чтобы разговориться. Подождем. Что-нибудь да узнаем.

И первый отзвук чего-то нового они услышали даже раньше, чем ожидали.

— Грейс, не проведете следующий уик-энд с нами? — спросила Эбба. — Вы были когда-нибудь в старом шведском доме?

— Только в замке Грипсхолм.

— Наш дом не замок, но тоже довольно-таки старый, что-то около восемнадцатого века. Я думаю, вам будет интересно. Поедем?

— Я бы с удовольствием, — сказала Грейс беспечно.

— Чудесно. Мы живем недалеко от Сигтуна. Свен и Ульрика должны приехать на обед. Если вы не хотите, чтобы было очень тихо.