Тропою волков - Анна Хисматуллина

Зелограда отсюда было недалеко - за пару дней можно добраться ближайшим судном. Вот только заплатить за дорогу спутникам было пока нечем. Поразмыслив, Водан решил, что рабочие руки в порту нужны всегда. Погрузить-разгрузить товар, починить пробитую острым камнем лодку, просмолить, согнать в трюм скотину на продажу. Мало ли, где пригодятся обретенные за долгую бродячую жизнь умения.

Вот только тугор вряд ли согласится таскать кому-то мешки. Как бы еще самого работодателя этим же мешком не пришиб, если тот не ко времени решит рот открыть! Впрочем, вышибал в портовых барах тоже всегда не хватает - вот туда и поставить постоянно мрачного Сагира - пускай одним взглядом приводит в чувство зарвавшихся выпивох!

Водан представил насупленного тугора, стоящего в дверях, с красной повязкой вышибалы на мускулистом плече и хмыкнул. Насколько он понял, у своего царя этот гордец повыше сидел - ничего, жизнь прижмет, и сторожем поработаешь, небось, не сломаешься!

- А то и дело, - Водан полюбовался на длинный, в два локтя, меч, с украшенной рубинами рукоятью и витым узором на клинке. - В тех местах, откуда я пришел, начиналось с того же. Сначала в окрестных лесах исчезли волки. Просто ушли, и не вернулись; оленей в тот год расплодилось немеренно. Потом начала всюду шастать разная дрянь; в жизни такой не водилось ни в лесах, ни на болотах.

Народ местный переполошился, думать начал. Обращались к волхвам, ворожеям; жертвы богам приносили - скотину, рабынь, затем и малышню - хорошеньких девочек, парнишек, которым даже пяти зим еще не было. Не помогало ничего.

Водан помолчал, припоминая страшное. Рыдания матерей, жалобный детский писк, глухой гортанный напев колдуна, сопровождаемый мерными ударами в деревянный щит. Едкий запах жженых трав и пролитой в огонь свежей крови.

- А дальше хуже только стало. Земля трещинами пошла, будто язвами моровыми. Днем их засыпали, притаптывали, за ночь они наново появлялись. И все глубже, шире. Смрадом от них нести стало, как будто гнило что-то, внутри. И дымиться начали; дым едкий выходил, черный, что смола. Дети один за другим умирать стали, за ними взрослые.

Кто пошустрее давно разъехались в разные стороны. Да только зараза эта следом поползла, в соседние поселения. Мы с Брыськой потому и в Зелоград собирались - князя предупредить. Бают, есть у него друг старинный, из волхвов, многое ему ведомо. И будто он когда-то самого Вой Воича от черного сглаза спас, еще когда тот под стол пешком ходил. Сейчас уже старый совсем, глаза не видят. Но, глядишь, посоветует чего. А нет - князю все равно сказать надо...

Договорить он не успел - над торговой площадью пронесся истошный крик, сменившийся утробным рычанием и треском разрываемой плоти. Не сговариваясь, Водан и Сагир двинулись в сторону шума, бесцеремонно расталкивая зевак. Те возмущались, но не слишком. Никому не было охоты связываться с дюжими парнями, которые на вид - чистые головорезы.

С краю площади было устроено подобие небольшого загона из наспех сколоченных досок; в таких, обычно, держат скотину, на продажу. Подойдя ближе, Водан разглядел, что ни коров, ни пугливых овец внутри нет; утоптанную землю покрывали бурые пятна. Столпившиеся вокруг загона люди отчего-то не решались подойти ближе. Слышались тревожные возгласы, надрывно плакала какая-то женщина, повторяя: "За что же... боги пресветлые... род сохрани..."

- Да добейте уже эту тварь! - вдруг выкрикнул дородный бородатый крепыш в меховой шапке. Чем-то он неуловимо напоминал капитана "Болтуньи" - может быть, именно своей кустистой бородой. Разве что, она была не рыжей, а черной, как вороново крыло. - Того и гляди, выскочит, да на нас бросится! Где распорядитель, бесы его забери...

- Сам и добивай, раз такой смелый! - огрызнулся ушастый паренек, по виду, ученик тестомеса. - Топор дадим, лезь, да руби погань зубастую! Или такой же храбрец, как распорядитель - он, как все началось, деру дал, вон - пятки сверкают, отсюда видно!

Лицо бородача стало наливаться свекольным багрянцем. Хрустнули пудовые кулаки: - Поговори мне еще, щеня! Сейчас тебя-ка возьму за шкирку, да заброшу к зверюге, посмотрим, каков смельчак будешь! Только теперь удалось разглядеть, что с краю загона, плотно прижавшись к занозистым доскам, сверкает глазами тощая пятнистая тварь.

Нервно подрагивали кисточки на острых ушах, короткий хвост. Человек, лежащий в луже крови, возле мощных лап, не шевелился. Рядом испускал дух здоровенный кобель, с разорванным горлом. - Ур-р-род... - процедил плюгавый мужичонка, с изъеденным оспой лицом.

Правую руку стягивала повязка, уже пропитавшаяся кровью. - Говорил, он этой тварью с расстояния управляет, до первой крови бой... где я теперь другого бойца себе найду? Вывел ведь, чисто на пробу; да я за эту собаку серебра отвалил, как за целого быка!

- Скажи спасибо, без головы не остался, - проворчали в толпе. - Хозяин мог и вовсе не вмешиваться, глядишь - слопала бы котяра сначала твою псину, а потом и тебя, на закуску! Вон, копье несут, спохватились, распорядители... интересно, шкура кому достанется? Рысий мех недешев, нынче!

Народ медленно расступался, пропуская двух мрачных мужчин, с ловчей сетью и копьем. Водан посмотрел на зверя. Надо было развернуться и уходить, но что-то не давало. Золотисто-зеленые глаза рыси смотрели устало, обреченно. Правый бок был разодран до кости, на морде засыхала кровавая корка. Правую переднюю лапу она держала на весу, видно, в бою бедолаге тоже досталось, изрядно.

Против воли, Водан встретился с ней взглядом. Общение с Брыськой не прошло даром - теперь он мог заглянуть в разум почти любого зверя, а при желании и заговорить с ним. "Зачем убила хозяина, дура? - Водан сам не знал откуда, просто интуитивно догадался, что перед ним самка. - Такое не простят!"

Вместо ответа перед глазами возникла отчетливая, до рези, картина: обагренный кровью снег, пестрые комочки, сгрудившиеся вокруг неподвижного пятнистого тела. Последний живой пищит и сучит лапками, зажатый в грубом кулаке. - Этого оставлю, остальных добивай! На цепь посажу, вместо собаки, ни одна падла во двор не сунется!

Картинка распалась. Теперь он понял. - Ты куда? - буркнул Сагир недовольно. - Без тебя справятся! Отодвинув тугора, беловолосый решительно шагнул вперед, перекрывая дорогу молодцам с копьем и сетью.

- Ребят, вы бы не лезли, незачем лишний раз рисковать! Поймать-то, может, и поймаете, да вдруг промахнетесь? Эта скотина, даже раненная, до последнего не сдается! Дюжие парни покосились на него, как на некстати выскочившую вошь: - Шел бы ты, парень, своей дорогой! Или сам отличиться