Моя любимая ошибка - Нора Робертс

И постепенно она втянулась в процесс приготовления пищи и полюбила это занятие. Ей нравилось резать, рубить и перемешивать, нравились запахи и консистенция новых блюд.

— Что у нас сегодня в меню? — осведомился, зайдя на кухню, Джон.

Сидевшая за столом Элизабет подняла на него глаза.

— Вот, надумала приготовить курицу стир-фрай.

— Выглядит аппетитно. Жена готовит стир-фрай, чтобы обмануть детей и заставить их есть овощи.

Элизабет знала, что у Джона и его жены Мэдди двое детей: семилетний сын Максфилд, названный в честь художника Максфилда Пэрриша, и пятилетняя Эмили, обязанная своим именем Эмили Бронте.

Джон показывал фотографии, которые носил в бумажнике, и рассказывал смешные истории о своем семействе.

Хотел, чтобы Элизабет увидела в нем личность. Девушка понимала его тактику. Джон достиг своей цели, но это лишний раз напомнило, что сама Элизабет не может рассказать ни одной веселой истории о годах детства, потому что их просто не было.

— Наверное, родные за вас беспокоятся, ведь полицейская служба очень опасная.

— Макс и Эм? Нет, они слишком малы и только знают, что я гоняюсь за плохими парнями, и это пока все. Ну а Мэдди… — Он на мгновение задумался, держа в руках чашку с кофе. — Конечно, беспокоится. Но ничего не поделаешь, такая работа. Да, ей бывает тяжело, долгие часы ожидания. Меня подолгу не бывает дома.

— Вы говорили, она работала судебным репортером.

— Да, пока не родился Макс. Тот день, когда я впервые увидел ее в суде, — самый замечательный в моей жизни. Рядом с ней я даже забыл свое имя. Самая красивая женщина из всех, что довелось встретить. Сам не знаю, как удалось уговорить ее прийти на свидание, а потом и стать моей женой. Повезло, да и только!

— Вы очень представительный мужчина, — возразила Элизабет. — Физически привлекательный, добрый, с широким мировоззрением и разнообразными интересами. А тот факт, что вы представляете власть и носите оружие, является для женщины притягательным на висцеральном уровне.

— Нет, Лиз, ты неподражаема! — Из-за чашки с кофе на девушку смотрели смеющиеся глаза.

— Хотелось бы такой быть.

— Не надо. Ты у нас девушка выдающаяся. Такая умная, что становится страшно, отважная и добрая, а еще с широким кругом интересов. Мне за таким разнообразием не угнаться. Наука, право, медицина, здоровое питание, книги, музыка, а теперь еще и кулинария. Кто знает, чем еще ты займешься?

— Научите меня пользоваться оружием?

— С чего это вдруг? — Джон в растерянности поставил чашку на стол.

— Возможно, это одно из моих разнообразных увлечений.

— Лиз!

— По ночам мне снятся кошмары.

— Милая. — Он взял девушку за руку. — Расскажи мне.

— Все время снится та ночь. Знаю, это нормальная, ожидаемая реакция.

— Однако от этого не легче.

— Верно. — Элизабет уставилась в поваренную книгу. Вот бы и ее мир стал снова таким же простым и понятным, как сочетание ингредиентов и порции, что там описаны.

— А еще снится, что меня привели на опознание преступников. Только Короткий меня видит. Я это точно знаю, потому что он ухмыляется. А потом отводит руку за спину, как в ту ночь. И вот он вынимает пистолет. Все как в замедленной киносъемке, и никто ничего не предпринимает. А потом он стреляет в меня через стекло.

– Лиз, он тебя не видел.

— Знаю. Это разумное логическое объяснение. Но страхи и другие эмоции возникают на подсознательном уровне. Я стараюсь не заострять на них внимания, все время нахожу себе какое-нибудь занятие.

— Может, связаться с твоей матерью?

— А зачем?

При виде неподдельного изумления Элизабет Джон с трудом сдержался, чтобы не выругаться.

— Ты сказала, что не хочешь ни с кем разговаривать, но…

— И сейчас не хочу. А в чем, собственно, дело? Я понимаю, что именно происходит и почему. Процесс, через который должно пройти мое сознание. Но Короткий меня убивает, понимаете? Либо здесь, в доме, потому что во сне он меня находит, или во время процедуры опознания, где меня видно сквозь стекло. Боюсь, он и правда меня найдет, увидит и убьет. И чувствую себя беспомощной, не способной защищаться. Ведь у меня нет ни сил, ни оружия. А я не хочу быть беспомощной и должна себя защитить.

— И ты полагаешь, умение стрелять сделает тебя менее уязвимой, поможет контролировать ситуацию?

— Думаю, это правильный ответ.

— Что ж, тогда будем учиться. — Джон достал пистолет, вынул магазин с патронами и отложил в сторону. — Это «Глок 19», стандартная модель. В магазине пятнадцать патронов.

Джон протянул девушке оружие.

— Полимер. Я читала.

— Кто бы сомневался.

— Не такой тяжелый, как мне казалось. Но сейчас он не заряжен и потому весит меньше.

— Пока не будем его заряжать и поговорим о правилах безопасности.

— Хорошо, — согласилась Элизабет, глядя в глаза Джону.

Объяснив основные моменты, он предложил девушке встать и показал, как правильно держать оружие и наводить на цель. В этот момент пришла Терри.

— Господи, Джон, что ты делаешь?

— Пистолет не заряжен, — поспешила оправдаться Элизабет.

— И тем не менее!

— Оставь нас ненадолго, Лиз.

— Ладно. — Элизабет с неохотой, которой от себя не ожидала, вернула оружие Джону. — Пойду к себе.

— О чем только, черт возьми, ты думаешь? — набросилась на него Терри, едва Элизабет вышла из комнаты.

— Девочка хочет научиться обращаться с оружием.

— А мне охота заполучить в постель голого Джорджа Клуни, но я не рискую его похитить. Пока.

— Ей снятся кошмары.

— Какая ерунда. — Терри открыла холодильник и достала колу. — Прости, Джон. Понимаю, девочка на пределе, но ведь дать ей в руки служебное оружие — не выход из положения. Проблемы это не решит.

— А она думает иначе. Не хочет чувствовать себя беззащитной. Разве можно за это винить? Можно сколько угодно твердить, что она в безопасности и мы готовы ее защищать, но она понимает, что бессильна перед сложившимися обстоятельствами. И не важно, что говорим мы, имеет значение лишь то, что она чувствует.

— Я все понимаю, Джон. Девочка до смерти напугана и очень устала, только не в наших силах что-либо изменить.

— Послушай, Терри, ее жизнь никогда не вернется в привычную колею. Кроме того, нельзя забывать, что речь идет не об обычном свидетеле, а о девочке-подростке. И если, научившись правильно обращаться с оружием, она обретет душевный покой, я готов помочь и стать ее учителем. По крайней мере, Лиз заслужила спокойный сон по ночам.

— Чушь! — не унималась Терри. — Впрочем, ладно, поступай как знаешь, только…

— Что?