Кровавая заутреня - Нина Алексеевна Левина

Неожиданно для всех Чеслав бухнулся на колени и принялся с криком бить себя кулаком в грудь:

— Пусть отсохнут руки у тех, кто принёс сюда эту бумажку и у тех, кто её намалевал! Какие заговоры, панове? Разве мы не привечаем вас в «Весолеке» всем сердцем, всей открытой душой? Разве мы не выказываем вам дружбу и своё почтение?

Королевские гвардейцы перестали есть и с любопытством уставились на представление. Из-за стойки выскочила пани Ивона и подбежала к застывшей в неловкости компании:

— Что тут происходит?

— Вот, матушка, — корчмарь сунул ей в руку листок, — какой-то гад оставил нам эту охиду. Панове военные думают, что мы заговорщики и желаем им смерти.

— Мы не думаем, а читаем, — заметил Вигель. — Там ясно написано: «Смерть москалям».

— Ах, вон оно что, — пани Ярошевская с облегчением рассмеялась. — А я уж подумала… Встань, Чеслав. Это либо чья-то дурацкая шутка, либо козни наших конкурентов. Вот пёсья кровь! Завидуют, что у нас много посетителей, вот и подбрасывают такую мерзость! — Пани Ивона быстро разорвала листовку в мелкие клочья и сунула в карман. — Брошу это в печь.

— Зря вы так, надо было оставить, — покачал головой Тушнев. — Я бы взял с собой в полк.

— Прошу вас, садитесь, и выбросьте из головы эту ерунду, — пани Ивона радушно улыбнулась и сделала приглашающий жест. — Чеслав! Неси лучшего пива! — велела она сыну и повернулась к приятелям: — Минут через десять будет готов картофельный пирог под грибным соусом. Сегодня он особенно удался.

— А что насчёт так называемого генералиссимуса Костюшко? — не унимался Тушнев, обращаясь к пани Ивоне. — Вы ж наверняка знаете про восстание в Кракове, и о том, что Костюшко поднимает всю Польшу на мятеж?

— А какое нам дело до того, что в Кракове? — корчмарка вызывающе вскинула голову. — У них там, видно, других дел нет, а мы здесь работаем от зари до зари. Нам не до восстаний! Да и с чего? Против кого восставать? Против короля? То дикая глупость! Против вас, русских? Так вы наши большие друзья и, — она сделала паузу и мило улыбнулась, — дорогие клиенты, для которых не жаль подавать только всё лучшее.

— Вот насчёт всего лучшего — это вы хорошо сказали! — вставил младший Авинов, усаживаясь за стол.

— Хочу вам заметить, — пани Ивона доверительно понизила голос, — если бы мы вас ненавидели, то вы все были бы уже давно мертвы.

— Что-о? — протянул Вигель и потянул себя за ус. — Хорошенькое дело.

— Да-да, не смотрите так. Сколько месяцев вы приходите в «Весолек», чтобы есть и пить? Сколько раз я или Чеслав могли угостить вас ядом, если бы ненавидели? А?

— Действительно, — усмехнулся Алексей, — тут ваша правда.

— Вот! А у вас, насколько я знаю, даже ни разу животы не заболели! — торжествующим тоном закончила корчмарка, развернулась и направилась за стойку, высоко подняв голову.

— И не поспоришь, — задумчиво произнёс Тушнев, — только слишком всё наиграно, неискренне…

— Да ладно тебе, — буркнул старший Авинов. — Она ж не виновата, что Тормасов проиграл бой. Что теперь, в каждом поляке врага видеть?

— В каждом не в каждом, но осторожность не помешает. Я бы на месте Игельстрома отнёсся к поражению со всей серьёзностью и гарнизон бы привёл в повышенную боевую готовность.

— Вот поэтому давайте ужинать, пока наш генерал-аншеф не услышал мнение корнета Тушнева и не заставил нас ходить целыми днями на плацу, а оставшееся время проводить в караулах, — предложил Александр и все принялись за еду, тем более Чеслав уже принёс кружки, наполненные пивом, обжаренный сыр и тарелки для горячего пирога.

Корчма потихоньку заполнялась. Среди посетителей было много поляков, но все вели себя дружелюбно, здоровались, заметив знакомые лица, кто-то даже выкрикнул тост за здравие короля, который все поддержали, поэтому инцидент с оскорбительным листочком быстро забылся. Приятели раскраснелись от сытной еды и расслабились. Авиновы снова веселили рассказами о своих похождениях, но над Алексеем не подшучивали, зная, что у него всё серьёзно. Тем временем королевские гвардейцы закончили ужин, расплатились с Чеславом и направились к выходу. Один из них замешкался и немного отстал. Догоняя товарищей, он проходил совсем близко от Алексея и вдруг уронил перчатку, наклонился за ней и прошипел:

— То совсем не ерунда. Она клами…

— Что? — не понял Алексей, но гвардеец как ни в чём не бывало поднялся, даже не взглянув на него, окликнул своих приятелей и поспешил к выходу.

— Странно… — пробормотал капрал, глядя ему вслед.

— Что случилось? — поинтересовался Тушнев. — Он тебя оскорбил?

— Нет. Сказал: «то совсем не ерунда» и что-то типа: «она клами».

— Не ерунда, значит, — Тушнев сразу посерьёзнел.

— А что? Что не ерунда? — Вигель зевнул и потянулся так, что мундир затрещал.

— Всё не ерунда, дружище. Давайте-ка заканчивать и возвращаться в казармы. — Фёдор первым поднялся из-за стола.

— Зачем так спешить? — удивился Авинов старший. — Можно ещё посидеть, заказать чего-нибудь.

— Нельзя! — отрезал Тушнев. — Считайте, что это приказ старшего по званию.

— А мы тебе не… — начал было Александр, но осёкся, наткнувшись на взгляд корнета. — Приказ так приказ, — пробурчал он и принялся одеваться.

— Уже уходите? — к друзьям подоспел Чеслав. — А по рюмочке настойки на дорожку?

— Благодарствуем, Чеслав, но нам пора, — Фёдор Тушнев широко улыбнулся и похлопал корчмаря по плечу. — Всё было очень вкусно, просто великолепно! Матушке от нас кланяйся и передавай спасибо за добрые слова и искреннее дружеское отношение.

Оказавшись на улице, все сначала шли молча, остывая после душного жаркого помещения корчмы на свежем весеннем воздухе. Чувствовался конец марта, когда даже ночи уже не пугают холодом, и каменные дома, прогретые дневным солнцем, медленно отдают тепло.

— А я вот не понял, — проговорил Вигель, первым нарушив молчание, — что это сейчас было?

— Ничего, просто нам пора в казармы, — пожал плечами Тушнев. — Совет у Игельстрома должен бы уже закончиться, могут поступить новые распоряжения.

— А-а, понятно, — протянул Авинов младший.

Они с братом быстро распрощались с друзьями и направились к себе