Собака, которая спустилась с холма. Незабываемая история Лу, лучшего друга и героя - Стив Дьюно

– Меня зовут Стив Дьюно. Я хочу у вас работать.

– Вот как? – произнесла она тоном, который подразумевал: «О, да, а в свободное время ты космонавт».

– Да. Чтобы показать вам. На что я способен, я сегодня привел с собой Лу.

– Это он так терпеливо сидит?

– Да.

– Симпатяга. Но надолго его так не хватит, он уже теряет терпение. Так что начинайте, пока он не сунулся к моей Дьюси, а то она ему быстро покажет, кто тут хозяин.

Они с секретаршей переглянулись, улыбаясь с таким видом, точно подобные спектакли происходили тут каждый день и заканчивались позором для исполнителей. Они явно ожидали, что мы опозоримся и ничего толкового не сумеем им показать.

Я вышел на середину комнаты. Лу действительно уже начал отвлекаться, но, завидев меня, тут же выпрямился, как солдатик, не сводя с меня глаз.

– Мы ждем.

Итак, наш час настал.

Я подал Лу незаметный сигнал, и он начал представление. Сидеть, лежать, снова сидеть – все быстро и четко, отлично, приятель. Налево, направо, полный оборот вокруг своей оси, качнуться туда-сюда, застыть в одной позе… Вот так!

Лу исполнял свой номер, как заправский гимнаст. Подавал голос, перекатывался, поднимался, пятился, обходил меня кругом, шел на место, задерживался по команде на полпути, ложился, вставал, ловил угощение.

Все.

Аплодисментов не последовало. Колин переглянулась с секретаршей, поджав губы. Я подошел к Лу, он не сдвинулся с места, но отчаянно завилял хвостом. Дьюси подошла, чтобы его понюхать. Колин велела ей отойти, затем сама почесала Лу шею, негромко что-то ему говоря. Он поднял на нее свой фирменный умильный взгляд.

Она подошла ко мне с ничего не выражающим лицом, как сержант на параде. Я не мог понять, меня сейчас похвалят или отчитают.

– Мило.

– Так… Вам нужен тренер? – спросил я.

Мое нахальство ее явно позабавило.

– Обучить умную и послушную собаку паре трюков – для этого не надо быть тренером.

– Но здесь у вас я же научусь.

Она вновь улыбнулась, взглянула на секретаршу, покачала головой:

– Если не считать Джека, моего мужа, все наши тренеры – женщины. Правда, мы как раз говорили о том, чтобы добавить в график мужчину: плохо, когда собаки видят людей только одного пола. Странно, что как раз после этого явились вы.

– Это судьба.

– Будете нашим первым учеником, вашим наставником будет Нэнси Баер. Зарплата невысокая, работа тяжелая, и большинство наших псов совсем на него не похожи. – Она кивнула на Лу, который подошел обнюхать ее штаны, пахнущие десятками разных собак.

– То есть вы меня берете?

– Зря вы так радуетесь, вы еще не знаете, во что ввязались.

Это был решающий момент в моей жизни, и я должен был сказать спасибо беспородной собаке.

Он помогал мне обучать детей, прогнал двух похитителей, спас мне жизнь при ограблении магазина, помог получить квартиру, а теперь и работу. Ему было два года. Я нашел его в лесу.

– Куплю тебе новый коврик, приятель.

8

Лy-учитель

Первым псом, который достался мне на обучение в академии, был здоровенный ньюфаундленд-террорист, которого иначе как Дубиной никто не звал. У него были все признаки доминантного самца: когда его пытались вывести из загона, он кидался наружу, поднимался на задние лапы, вцеплялся человеку в плечо и принимался трепать, как тряпичную куклу Чем-то он напоминал мне кинговского Куджо.

Нэнси Баер взяла меня под свое крыло. Она была таким же опытным тренером, как Колин, но в остальном между ними не было ничего общего. Нэнси была рослой, с волнистыми темными волосами и всегда улыбалась. Даже когда дела шли не лучшим образом, ее глаза лучились весельем, в голосе звучал смех, и всегда находились слова ободрения. Колин была воплощением суровости, а Нэнси – оптимизма и доброты.

Но даже с ее помощью мне предстояло нелегкое крещение огнем. При этом, как заправский армейский капитан, Колин следила, чтобы Нэнси не вздумала облегчить мне жизнь. Если бы оказалось, что я не гожусь для такой работы, она хотела узнать об этом как можно скорее.

– Открой загон и берись за короткий синий поводок, который прицеплен у него к ошейнику, – велела мне Нэнси, с трудом удерживаясь от смеха. – Потом надень через голову тренировочный ошейник, прицепи свой поводок и заставь сперва сесть, прежде чем выводить наружу.

– А он знает команду «сидеть»?

– Вот и выясним.

Дубина был классическим примером пса, привыкшего запугивать и контролировать всех вокруг благодаря своей силе и габаритам. В академию он попал за то, что терроризировал всю округу своей необузданной дикостью и пугал подругу владельца. Стоило ей приоткрыть дверь в комнату, где сидел Дубина, он кидался напролом, набычившись, точно буйвол, и старался повалить ее на пол.

На передержку Дубину привезли накануне днем, и с ним никто еще не занимался. У него была здоровенная башка размером с индюшку и тело как у осла. Вообразите, что у вас в гостиной поселился маленький косматый буйвол – вот это и будет Дубина во всей красе.

– Почему он здесь? – спросил я. Ньюф всей тушей налегал на ворота загона, которые я как раз пытался открыть.

– Потому что это совершенно невоспитанный пес, привыкший добиваться всего, чего хочет, благодаря своей мощи и размерам, – ответила Нэнси. – Он валял людей по земле, никого не слушался и не желал ходить на поводке. А еще у него есть пасть. Это важно.

– В смысле, он кусается?

– Не только. Он ею действует. Как рукой. Мокрой, крепкой рукой с зубами.

Дубина смотрел на меня, истекая слюной, почти с жалостью, словно бы говоря: «Прости, приятель, но так уж вышло, что тебе достался именно я». И стоило мне открыть загон, как он рванул вперед, точно танк. Я едва успел ухватиться за короткий синий поводок, и он потащил меня за собой по коридору точно куклу. Хохочущая Нэнси подбежала сзади и ловко накинула на мерзавца ошейник, после чего прикрепила свой поволок.

– Добро пожаловать в мой мир, – сказала она. Дубина поставил передние лапы мне на плечи, посмотрел в глаза, а затем прошелся по лицу языком размером с ракетку для настольного тенниса.

Нэнси принялась водить пса туда-сюда по узкому коридору, ловко и без предупреждения меняя темп и направление движения. Наблюдая за ней, я подумал, что это чем-то напоминает боевые искусства: здесь тоже одинаково важны и физическое совершенство, и образ мыслей, и осознанность, и ментальная дисциплина. Ей очень быстро удалось добиться того, чтобы Дубина обратил внимание на то, что она делает, и принялся отвечать на ее посылы, вместо того чтобы навязывать собственную волю.

– Не позволяй им предугадывать твои движения, держи их в неизвестности, – сказала она, делая резкий разворот всем корпусом влево, прямо перед собакой. – Чем больше ты меняешь скорость и направление, тем больше они будут за тобой следить. Для них становится важно поспевать за тобой, чтобы не остаться позади.

Примерно так же в свое время я учил Лу ходить рядом. Но у Нэнси это получалось гораздо лучше.

– А подкормку мы использовать не будем? – спросил я.

– С ним – пока нет. Лакомством мы закрепляем желательное поведение у послушных собак, которые хотят учиться. А в его случае подкормка будет лишь средством маскировки проблемы, а не ее лечения.

– Какой проблемы?

– Он дикарь.

Стоило Нэнси вывести его наружу, и начался кошмар. Не успели мы закрыть за собой дверь, как Дубина совершил мощный прыжок и попытался вырваться. У Нэнси был вид человека, объезжающего дикую лошадь.

– Он меня сейчас укусит, – сказала она. И точно, ньюфаундленд вцепился ей в запястье, правда, не прокусив кожу.

Это чудовище, совершающее дикие кульбиты и брызжущее слюной во все стороны, внушало ужас, но отступать было нельзя.

– Накинь на него свой поводок, – скомандовала мне Нэнси. Это был единственный способ взять чудовище под контроль.

Я закрутил поводок петлей и исхитрился набросить его Дубине на шею, как лассо, когда он совершал очередной бросок. Теперь он оказался зажат между нами, и деваться ему было больше некуда. Надежно удерживая пса с двух сторон, мы повели его на прогулку по территории. Возможно, мы были первыми двуногими, кому удалось призвать это вздорное создание к порядку.

Очень быстро мы обнаружили еще один его талант: Дубина был мастером подсечек. Он обхватывал твою ногу передними лапами и, не давая опомниться, стремительно дергал назад, чтобы повалить человека на землю. Со мной он это проделал дважды, прежде чем мы поумнели и стали держаться от этого собачьего каратиста на достаточном расстоянии. Это было комично и поразительно: как, когда и у кого он мог такому научиться? и как вообще кто-то мог уживаться с таким сумасшедшим псом?