Шпионка Гарриет - Луис Фитцью

Они тихонько двигала руку, дюйм за дюймом. Карри Андрюс смотрит на нее? Нет. Еще дюйм. Еще один. Пора! Готово, Джени ничего не заметила. Теперь читать!

Она посмотрела на мисс Элсон, но та, казалось, была где-то далеко. Девочка развернула крошечный клочок бумаги и прочла:

«От Гарриет М. Велш воняет. Правда?»

Нет! От нее что, правда воняет? Воняет чем? Очевидно, чем-то плохим. Очень плохим. Она подняла руку и попросила разрешения выйти из класса. В туалете она старательно обнюхала себя, но не почувствовала никакого дурного запаха. Тогда она вымыла руки и лицо. Она была уже готова вернуться в класс, но тут решила снова помыть руки и лицо. Ничем таким не пахло. О чем они говорят? Теперь уж наверняка они почувствуют запах мыла.

Садясь за парту, она заметила под ногами крошечную записку. «Ага, может быть, теперь я пойму, в чем дело». Резким движением ей удалось дотянуться до записки так, что мисс Элсон ничего не заметила. С жадным нетерпением она развернула ее и прочла:

«Ничего нет противней, чем наблюдать, как Гарриет М. Велш ест бутерброд с помидором. Пинки Уайтхед».

Похоже, записка попала не по назначению. Пинки сидел справа и, должно быть, метил в Спорти, который сидел слева от нее.

Что же такого противного в бутерброде с помидором? Гарриет ощутила вкус бутерброда. Они что, с ума сошли? Да это самая вкусная вещь на свете! Ее рот наполнился слюной при воспоминании о майонезе. Истинное переживание, как всегда повторяла миссис Велш. Как это может быть кому-то противно? Вот глядеть на Пинки Уайтхеда действительно противно. Тощие ноги торчат, а шея как будто готова открутиться от тела. Она записала в блокнот:

НЕТ ОТДЫХА ИЗМУЧЕННОЙ ДУШЕ.

Подняв голову, она заметила, что Мэрион Хоторн резко повернулась в ее сторону, внезапно высунула язык и скорчила ужасную рожу, вытаращив глаза и с помощью пальцев оттягивая веки вверх и вниз. Все вместе выглядело так ужасно, что, казалось, Мэрион пора отправлять в больницу. Гарриет быстро взглянула в сторону мисс Элсон. Та о чем-то мечтала у окна. Гарриет записала:

КАК НЕПОХОЖЕ НА МЭРИОН. НЕ ПРИПОМНЮ, ЧТОБЫ ОНА КОГДА-НИБУДЬ ТАК ПЛОХО СЕБЯ ВЕЛА.

Тут она услышала смешки. Она снова подняла голову. Все заметили, что произошло, и все хихикали и смеялись вместе с Мэрион, даже Спорти и Джени. Мисс Элсон обернулась, хихиканье немедленно прекратилось, каждый снова склонился над партой. Гарриет тихонько записала:

НАВЕРНО, НАДО ПОГОВОРИТЬ С МАМОЙ, ЧТОБЫ МЕНЯ ПЕРЕВЕЛИ В ДРУГУЮ ШКОЛУ.

СЕГОДНЯ У МЕНЯ ТАКОЕ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ВЕСЬ КЛАСС СОШЕЛ С УМА. МОЖЕТ, СТОИТ ПРИНЕСТИ ЗАВТРА БУТЕРБРОД С ВЕТЧИНОЙ, НО ОБ ЭТОМ НАДО ЕЩЕ ПОДУМАТЬ.

Прозвенел звонок на завтрак. Все вскочили, будто были единым телом, и рванулись из класса. Гарриет тоже вскочила, но в это время двое или трое ребят на бегу врезались в нее. Все случилось так быстро, что она даже не заметила, кто это был. Так или иначе, но она оказалась последней, кто вышел из класса. Все остальные, таща коробки с завтраками, бежали далеко впереди и были уже на улице, пока она еще только входила в раздевалку. Правда, она остановилась записать тот факт, что мисс Элсон зашла в кабинет природоведения поговорить с мисс Мэйнард, чего еще не случалось в истории школы.

Когда она взяла свою коробку с завтраком, та показалась ей очень легкой. Гарриет открыла коробку — там была только смятая бумага. Они взяли ее бутерброд с помидором. Они ВЗЯЛИ ее бутерброд с помидором. Кто-то взял его. Она не верила своим глазам. Это было против всех школьных правил. Никто не должен красть твой бутерброд с помидором. Она ходила в школу с тех пор, как ей исполнилось четыре года, посмотрим, что получается — целых семь лет, и за все семь лет никто ни разу не украл ее бутерброд с помидором. Даже те шесть месяцев, когда она носила в школу бутерброды с солеными огурцами и горчицей, никто не крал их. Никто даже ни разу не попросил откусить. Эллин иногда приносила оливки и угощала остальных, потому что это была роскошь, вот и все. А теперь время завтрака, а ей нечего есть.

Она была в ужасе. Что же ей делать? Нелепо ходить и спрашивать всех и каждого: «А ты не видел мой бутерброд с помидором?» Они будут над ней смеяться. Надо пойти к мисс Элсон. Нет, тогда она будет предатель, доносчик, ябеда. Но она не может голодать. Она пошла в учительскую и попросила разрешения позвонить, потому что забыла завтрак дома. Гарриет позвонила, и кухарка велела ей прийти домой, пока она приготовит новый бутерброд с помидором.

Гарриет побежала домой, съела бутерброд и легла в постель еще на один день. Она должна была подумать. Мама играла где-то в бридж. Она притворилась настолько больной, чтобы кухарка на нее не кричала, и в то же время не настолько больной, чтобы та позвонила маме. Она должна все обдумать.

Она лежала в постели в очень плохом настроении и смотрела в окно на деревья в парке. Она наблюдала за небольшой птичкой, а потом увидела какого-то человека, шатавшегося как пьяный. В голове у нее постоянно крутилась мысль: «Все меня ненавидят, все меня ненавидят».

Сначала она не прислушивалась к этой мысли, а потом вдруг поняла, что мысленно повторяет эти слова. Она несколько раз произнесла их вслух, чтобы услышать, как они звучат. Потом нервно потянулась за блокнотом и записала большими печатными буквами, как писала, когда была совсем маленькой:

ВСЕ МЕНЯ НЕНАВИДЯТ.

Она откинулась на подушку и стала думать об этом. Наступило время печенья с молоком, она встала и в пижаме поплелась вниз. Кухарка стала спорить с ней, доказывая, что если она больна, ей нельзя печенья с молоком.

Гарриет почувствовала, как к глазам подступают большие горячие слезы, и громко завопила.

Кухарка сказала спокойным голосом:

— Либо ты ходишь в школу, возвращаешься и получаешь печенье с молоком, либо ты больна, и тогда никакого печенья с молоком, потому что больным это вредно. Ты не можешь валяться здесь целый день, а потом требовать печенье с молоком.

— Никогда не слыхала такой чудовищной нелепицы, — завопила Гарриет. Она орала во всю мочь и, внезапно услышав саму себя, поняла, что повторяет: «Ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Ненавижу тебя». Даже произнося эти слова, она знала, что вовсе не ненавидит кухарку, на самом деле девочка даже любила ее, но в тот миг ей казалось, что она ее просто не переносит.

Кухарка повернулась к ней спиной, и Гарриет услышала ее бормотанье: «Ну да, ты всех ненавидишь». Это уже было слишком. Гарриет бросилась в свою комнату. Разве она всех ненавидит? Конечно, нет. Это они ее ненавидят. Она ворвалась в комнату, хлопнула дверью, повалилась на кровать и уткнулась лицом в подушку. Отплакавшись, она просто лежала и смотрела на деревья. Она увидела какую-то птичку и стала ненавидеть птичку. Она увидела старого пьянчужку и почувствовала к нему такую ненависть, что чуть не свалилась с кровати. Потом она подумала обо всех них и стала ненавидеть всех и каждого по очереди: Карри Андрюс, Мэрион Хоторн, Рэчел Хеннесси, Эллин Хансен, Лауру Петерс, Пинки Уайтхеда, новичка в малиновых носках и даже Спорти и Джени, нет, особенно Спорти и Джени.

Она их просто ненавидела. «Ненавижу их», — подумала она и подобрала блокнот.

КОГДА ВЫРАСТУ, БУДУ ШПИОНКОЙ. ОТПРАВЛЮСЬ В КАКУЮ-НИБУДЬ СТРАНУ И ВЫВЕДАЮ ВСЕ ИХ СЕКРЕТЫ. ПОТОМ ОТПРАВЛЮСЬ В ДРУГУЮ СТРАНУ И РАССКАЖУ ВСЕ ЭТИ СЕКРЕТЫ, ПОТОМ РАЗВЕДАЮ ВСЕ ИХ СЕКРЕТЫ И ВЕРНУСЬ В ПЕРВУЮ СТРАНУ И ПРЕДАМ ВТОРУЮ СТРАНУ, А ПОТОМ ВЕРНУСЬ ВО ВТОРУЮ СТРАНУ И ПРЕДАМ ПЕРВУЮ. Я БУДУ САМОЙ ВЕЛИЧАЙШЕЙ ШПИОНКОЙ В ИСТОРИИ И УЗНАЮ ВСЕ НА СВЕТЕ, ВСЕ НА СВЕТЕ.

Уже засыпая, она подумала: «Они все при виде меня будут дрожать со страха».

Гарриет проболела три дня. То есть она пролежала в постели три дня. Потом мама отвела ее к старому доброму семейному доктору. Раньше он был старый добрый семейный доктор, который приходил к больным на дом, но теперь он больше этого не делал. Однажды он топнул ногой на мать Гарриет и сказал: «Мне нравится мой кабинет, и я собираюсь оставаться в нем. Я плачу за него столько денег, что каждый раз, когда я на пять минут из него выхожу, мой ребенок лишается года в колледже. Я больше не выйду из кабинета». И с той минуты он больше не ходил по домам. Гарриет его за это даже уважала, но стетоскоп у него все равно был холодный.

Осмотрев девочку, он сказал:

— С ней все в полнейшем порядке.

Мать сердито на нее посмотрела, а затем выслала в приемную. Когда Гарриет закрывала за собой дверь, она услышала, как доктор произнес: "Мне кажется, я знаю, что случилось. Карри рассказала мне историю про блокнот ".

Гарриет замерла и сказала сама себе:

— А ведь правда. Его зовут доктор Андрюс, так что он отец Карри Андрюс.

Она достала блокнот и записала эту мысль. Потом добавила:

ИНТЕРЕСНО, ПОЧЕМУ ОН НЕ МОЖЕТ ВЫЛЕЧИТЬ ПРЫЩ У НЕЕ НА НОСУ?

— А ну, вставай, барышня, пора идти домой, — мать взяла Гарриет за руку. Было похоже, что она собирается отвести Гарриет домой и там убить. Впрочем, она этого не сделала. Когда они добрались до дома, мать бодро сказала: