Шпионка Гарриет - Луис Фитцью

ИНТЕРЕСНО, ПОЧЕМУ ОН НЕ МОЖЕТ ВЫЛЕЧИТЬ ПРЫЩ У НЕЕ НА НОСУ?

— А ну, вставай, барышня, пора идти домой, — мать взяла Гарриет за руку. Было похоже, что она собирается отвести Гарриет домой и там убить. Впрочем, она этого не сделала. Когда они добрались до дома, мать бодро сказала:

— Ну что, шпионка Гарриет, пошли в библиотеку, поговорим.

Гарриет последовала за матерью, еле передвигая ногами. Ей хотелось быть Эллин, которая никогда не встречается со своей матерью.

— Я слышала, Гарриет, что ты ведешь досье на всех в классе.

— Что? — Гарриет приготовилась все отрицать, но это было что-то новенькое.

— У тебя есть блокнот?

— Блокнот?

— Ну, есть он у тебя?

— А что?

— Отвечай, Гарриет, — это звучало серьезно.

— Да.

— И что ты туда записываешь?

— Все.

— Ну, что именно?

— Просто… все.

— Гарриет Велш, отвечай мне. Что ты туда записываешь о своих одноклассниках?

— Ну, просто… ну, всякое… Всякие хорошие вещи и… дурные тоже.

— И твои друзья увидели это?

— Да. Но они не должны были. Это частное. Там даже написано «ЧАСТНОЕ» на обложке.

— Тем не менее, они прочитали. Так?

— Да.

— И что потом произошло?

— Ничего.

— Ничего? — мать бросила на нее недоверчивый взгляд.

— Ну… мой бутерброд с помидором пропал.

— Ты не думаешь, что, может быть, все эти дурные вещи их рассердили?

Гарриет обдумала эту мысль, как будто она раньше никогда не приходила ей в голову.

— Может быть, но они не должны были смотреть. Это частная собственность.

— Это, Гарриет, к делу не относится. Они посмотрели. Как ты считаешь, почему они рассердились?

— Не знаю.

— Ну… — миссис Велш, казалось, обдумывала, стоит ли говорить то, что она в конце концов сказала. — Что ты чувствовала, когда получила эти записки?

Наступило молчание. Гарриет уставилась в пол.

— Гарриет? — мать ждала ответа.

— Мне кажется, я снова заболела. Мне, наверно, надо лечь в постель.

— Нет, дорогая, ты не больна. Просто подумай минутку. Что же ты чувствовала?

Гарриет разразилась слезами. Она бросилась к матери и продолжала рыдать. «Я ужасно себя чувствовала, просто ужасно», — это все, что она могла сказать. Мама обняла и принялась целовать дочь. Чем дольше она ее обнимала, тем лучше Гарриет себя чувствовала. Мама все еще продолжала ее обнимать, когда пришел домой отец. Он тоже обнял дочь, хотя не знал, что случилось. Потом они все поужинали, и Гарриет отправилась спать.

Прежде чем заснуть, она записала в блокнот:

ЭТО ВСЕ, КОНЕЧНО, ПРЕКРАСНО, НО НЕ ИМЕЕТ НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ К МОЕМУ БЛОКНОТУ. ТОЛЬКО ОЛЕ-ГОЛЛИ ПОНИМАЛА ПРО БЛОКНОТ. У МЕНЯ ВСЕГДА БУДЕТ БЛОКНОТ. Я ВСЕГДА ВСЕ БУДУ ЗАПИСЫВАТЬ, ВСЕ-ВСЕ, ЧТО СО МНОЙ НИ СЛУЧИТСЯ.

После чего она мирно заснула. На следующее утро, едва проснувшись, она потянулась за блокнотом и раздраженно нацарапала:

ПРОСНУВШИСЬ УТРОМ, Я ЖЕЛАЛА ТОЛЬКО ОДНОГО — УМЕРЕТЬ.

Выразив свои чувства таким образом, она встала и надела то же платье, что накануне. Прежде чем спуститься вниз, она подумала о том, что ее комната расположена на чердаке. Она записала:

ОНИ МЕНЯ ПОМЕСТИЛИ В ЭТУ КОМНАТУ, ПОТОМУ ЧТО ДУМАЮТ, ЧТО Я ВЕДЬМА.

Записывая эту мысль, она превосходно знала, что ничего подобного ее родители не думают. Она захлопнула блокнот и сбежала вниз по лестнице с такой скоростью, будто ею выстрелили из пушки. Она ворвалась в кухню, столкнулась с кухаркой и выбила у той из рук стакан воды.

— Смотри, что ты наделала, сумасшедшая! Куда это ты так несешься? Если бы ты была моей дочерью, я бы тебя хорошенечко отшлепала. Ты смотри у меня, а то я и впрямь это сделаю, — раздраженно прошипела кухарка.

Но Гарриет уже мчалась наверх, где ее было не достать. Она-то и спустилась только для того, чтобы схватить кусок тоста прямо на кухне, вместо того чтобы ждать, пока кухарка принесет их в столовую. Она с грохотом плюхнулась на свой стул. Мать окинула ее взглядом.

— Ты не умылась, Гарриет, и кроме того, это платье кажется удивительно знакомым. Пойди наверх и переоденься, — веселым тоном скомандовала она.

Гарриет помчалась наверх. Башмаки клацали по паркету, клак-клак-клак, а затем бум-бум-бум по лестнице, покрытой ковровой дорожкой. Она добежала до своей ванной и почувствовала, что ужасно устала, когда стояла над раковиной и мыла руки.

Солнце ярко светило в маленькое оконце, выходящее на парк и реку. Внезапно замечтавшись, Гарриет загляделась на эту картину. Она все мылила и мылила руки, ощущая приятную теплую воду и глядя на баржу, желтую с красной мачтой, аккуратно двигающуюся вверх по реке, так что за ней оставались на поверхности воды расходящиеся пенистые следы.

Внизу звякнул колокольчик, и мама позвала:

— Гарриет, в школу опоздаешь.

Гарриет внезапно очнулась и увидела, что мыло у нее в руках превратилось в рыхлый комок. Она смыла его и побежала вниз, на ходу быстро вытирая руки о платье.

Папа сидел за столом, укрытый своей газетой. Мама скрывалась за другой газетой.

Переваливаясь с боку на бок, вошла кухарка, бормоча:

— До смерти меня сейчас напугала. Она нас всех угробит в один прекрасный день.

Никто не обратил на нее ни малейшего внимания. Она сердито посмотрела на девочку и поставила на стол яичницу с беконом, тосты и молоко.

Гарриет проглотила завтрак залпом, соскользнула со стула и вышла в коридор, но отец с матерью так ни разу и не выглянули из-за газетных страниц. Она схватила книжки и блокнот. Когда она бежала к дверям, она услышала шорох газетных листов и голос матери: «Гарриет, ты сходила в туалет?» Все, что мать услышала в ответ, было протяжное, подобное завыванию ветра «Не-е-е-е-е-ет». Девочка выскочила из дома и понеслась вниз с крыльца.

Вырвавшись из дому, она замедлила шаг и поплелась, оглядываясь по сторонам. «Чего это я так бежала? — подумала она. — Мне только два с половиной квартала до школы». Она всегда приходила заранее. Она перешла Ист-Эндский проспект на углу Восемьдесят Шестой улицы и пошла через парк. Это было самое подходящее утро для того, чтобы взобраться на маленький холм, выйти на набережную и наконец плюхнуться на скамейку на самом берегу реки. Поднимающееся из-за реки солнце заставило ее зажмуриться. Она открыла блокнот и записала:

ЭТОТ ДОМ МЕНЯ ИНОГДА СОВСЕМ ДОСТАЕТ. НУЖНО СОСТАВИТЬ СПИСОК СПОСОБОВ СДЕЛАТЬ СЕБЯ ЛУЧШЕ.

НОМЕР 1. ПЕРЕСТАТЬ НАЛЕТАТЬ НА КУХАРКУ.

НОМЕР 2. ЗАПИСЫВАТЬ В БЛОКНОТ ВСЕ-ВСЕ, ЧТО ПРОИСХОДИТ.

НОМЕР 3. НИКОГДА-НИКОГДА НИКОМУ НЕ ПОЗВОЛЯТЬ ТУДА ЗАГЛЯДЫВАТЬ.

НОМЕР 4. ПОНЯТЬ, КАК НАУЧИТЬСЯ ВСТАВАТЬ ПО УТРАМ РАНЬШЕ, ЧТОБЫ МОЖНО БЫЛО БЫ СДЕЛАТЬ БОЛЬШЕ ШПИОНСКОЙ РАБОТЫ ПЕРЕД ШКОЛОЙ. Я ТАКАЯ ТУПИЦА, И ВОКРУГ СТОЛЬКО ВСЕГО, ЧТО МОЖНО УЗНАТЬ, ТАК ЧТО НУЖНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ ВСЕ СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ НА ШПИОНСКУЮ РАБОТУ.

В эту минуту Гарриет почувствовала, как кто-то с силой хлопнул ее по плечу. Она быстро подняла голову и увидела Рэчел Хеннесси. Она стояла и через очки сверлила Гарриет взглядом. Гарриет ответила ей таким же свирепым взглядом.

— Опять пишешь в блокнот, да? — процедила наподобие гангстера Рэчел. Она стояла прямо перед Гарриет и продолжала сверлить ее взглядом.

— И что такого? — голос Гарриет дрогнул, но она тут же овладела собой. — И что такого? Тебе-то что за дело?

Рэчел отвернулась с таинственным видом:

— Увидишь. Увидишь, что получишь, мисс Гарриет, шпионка, — она медленно прокрутилась на одной ноге и снова встала, злобно прищурившись прямо на Гарриет. В ее очках отражался свет, и Гарриет не могла видеть выражения глаз Рэчел.

Гарриет решила, что пора вести себя более угрожающе. Она медленно соскользнула со скамейки и в два прыжка уже стояла нос к носу с Рэчел.

— А ну, послушай, Рэчел Хенесси, что ты имеешь в виду?

Рэчел почувствовала себя неуверенно. Гарриет усилила напор:

— Ты знаешь, Рэчел, всякий ЗНАЕТ, ты всегда говоришь не то, что имеешь в виду. Ты ведь знаешь это, правда?

Рэчел была совершенно огорошена. Она пыталась не сдавать позиции, но ничего не говорила. Только глаза, внезапно увлажнившиеся, показывали, как девочка испугана.

— Вы все… вы лучше прекратите все это со мной выделывать, а то… а то получите у меня! — Гарриет слишком поздно сообразила, что слишком увлеклась и молотит руками в воздухе.

Рэчел изменилась в лице. Может быть, последняя фраза Гарриет, несмотря на все угрозы, выдала ее испуг. Так или иначе, но Рэчел внезапно улыбнулась зловещей улыбкой и принялась пятиться назад. Она продолжала улыбаться и пятиться и, только оказавшись на достаточно безопасном для немедленного бегства расстоянии, проговорила:

— Ну нет, не выйдет. Тут-то ты не права. У нас есть план. Это ТЫ у нас получишь. У нас есть ПЛАН… ПЛАН… — как эхо отдавалось позади, пока она неслась так стремительно, что ее каблуки чуть не задевали подол клетчатой юбки.

Гарриет стояла и вслушивалась в тишину. Она подняла блокнот, потом снова положила и стала смотреть на воду. Солнце уже не было таким ярким. Казалось, собирается дождь. Она снова потянулась за блокнотом.