Записки психиатра. История моей болезни - Виктор Хрисанфович Кандинский

не дадим окончательного решения вопроса о состоянии умственных способностей Губаревой в настоящее время. Раз серьезное медицинское исследование открывает в случае девицы Губаревой целую группу болезненно этиологических и патологических моментов, существование которых до 29-го августа не подлежит никакому сомнению, раз уже после 29-го августа и во время испытания обвиняемой (а надо заметить, что Губарева подвергалась в сущности двукратному испытанию в специальных заведениях, которое оба раза дало результат приблизительно одинаковый) тщательным медицинским исследованием и наблюдением доказано, что эти патологические моменты не перестают оказывать вредное влияние на психическое состояние обвиняемой[34], то понятно, что вопрос о нормальности или ненормальности умственного состояния Губаревой во время учинения ею преступного деяния остается в прежней силе.

Что касается до меня, то я даже не могу согласиться, что психопатическое состояние г-жи Губаревой не подходит ни под одну из определенных наукою форм душевных страданий. Но, разумеется, для того, чтобы стать на настоящую точку зрения, я должен был отрешиться от мысли, что возможное число отдельных видов психического расстройства роковым образом ограничено девятью рубриками той, так сказать, официальной классификации душевных болезней, которая еще в 1863 г. предписана медицинским департаментом для отчетности по отделениям и домам для умалишенных. Относительно этой классификации достаточно сказать, что она совершенно не соответствует современному уровню развития психиатрии; мало того, что она далеко не исчерпывает всех главных психопатологических форм, установленных до сего времени наукою, она целиком основана на принципах, начавших свое господство в Германии еще в сороковых годах, но теперь совершенно утративших прежнее значение.

Так как такой классификации душевных болезней, которая, вполне соответствуя современному состоянию нашей науки, могла бы считаться классификациею, между психиатрами общепринятой, в настоящее время еще не существует, то каждому специальному психиатрическому учреждению, желающему держаться на уровне современного состояния науки, приходится теперь для своего ежедневного практического обихода вырабатывать свою собственную классификацию. Точно так и мы, врачи больницы св. Николая Чудотворца, движимые настоятельной необходимостью введения между нами единства в обозначении и в классифицировании душевных расстройств (без такового единства медицинская отчетность по больнице становится чрезвычайно затруднительною) старались, по инициативе нашего старшего доктора, О.А. Чечотта, составить свою классификацию и притом такую, которая, при условии удовлетворительности ее с точки зрения современных научных воззрений, была бы по возможности краткой. В той классификации, которой мы решили в настоящее время (с начала прошлого, 1882 года) придерживаться, уже не 9 форм, а 15; в нее вошли формы, вновь в науке установленные, как, например, ideophrenia, или первично-бредовой психоз[35], а рядом с рубрикой psychoepilepsia есть рубрика psychohysteria.

Я готов согласиться, что на психопатическое состояние г-жи Губаревой без большой ошибки можно смотреть как на одну из форм истерического психического страдания. Так и взглянул на дело врач, заведующий городским приютом для душевнобольных, который, подобно мне, имел возможность наблюдать г-жу Губареву в течение нескольких месяцев и, кроме того, был достаточно ознакомлен с результатами предварительного следствия по ее делу.

Напомню, что у нас в официальных сферах еще в 30-х годах было известно, что истерия принадлежит к числу болезней, в которых бывают бред и умоисступление. В правилах, Высочайше утвержденных в день 18-го февраля 1835 года, относительно освидетельствования тех, кои в припадках сумасшествия учинили смертоубийство или посягнули на жизнь другого или собственную, в пункте 1-м сказано: «болезни, в коих случается бред и умоисступление и кои потому сходствуют с самим сумасшествием, суть: воспалительная, нервная, желчная, гнилая, родильная и белая горячки; воспаление мозга и его оболочек; рожа на лицо; истерика и ипохондрия; падучая болезнь и проч».

Что касается до истерики, то она бывает разная. В своей простой форме истерия, подобно эпилепсии, есть нервная болезнь, характеризующаяся известного рода судорожными припадками, причем резких расстройств в психической сфере не замечается. Но весьма часто встречается истерия, осложненная психическим расстройством, так называемая psychohysteria. Истерическое психическое расстройство, как прекрасно описано в известном учебнике Крафта-Эбинга, равно как и в специальном новейшем труде Леграна-дю-Солля, бывает различно, как по степени, так и по характеру. Вместе с названными авторами можно различать три степени или три рода психической истерии: а) Истерический невроз постепенно осложняется множеством расстройств в элементарных психических функциях; результатом этого получается общее изменение психической личности, болезненность характера, неустойчивость всего внутреннего равновесия, короче – если не все, то многие из тех уклонений от нормы, которые изучены нами на г-же Губаревой в ее постоянном состоянии. С легальной точки зрения это не есть полное сумасшествие или полное безумие, ибо нельзя сказать, чтобы в пределах такого постоянного состояния больная женщина была вполне лишена способности свободного волеопределения, но можно выразиться, что таковое состояние есть, с легальной точки зрения, полусумасшествие или полубезумие; именно так смотрят на дело большинство западных авторитетов по судебной медицине, и этот взгляд отразился и в некоторых из западных законодательств, особенно в новейшем австрийском, устанавливающем для подобных состояний целую систему смягчающих обстоятельств, которыми, по указанию экспертов, т. е. смотря по тому, куда ближе данный случай, к полному здоровью или к полному душевному расстройству, ответственность преступницы изменяется, так что ее вина, как говорит проф. Крафт-Эбинг, иногда сводится до minimuma. b) Вторую форму психоистерии составляют кратковременные острые приступы настоящего сумасшествия с характером преходящей мании или, еще чаще, преходящие приступы бреда. с) Наконец, третья форма психоистерии есть постоянное, хроническое истерическое сумасшествие. Если перед судом доказана вторая или третья из упомянутых форм психоистерии, то вменение, понятно, не имеет места; если же преступница страдает лишь первой формой психоистерии, то (но крайней мере в Австрии) ответственность преступницы является условною, т. е. она больше или меньше, может быть даже сведена до minimuma, – все зависит здесь от особенностей данного конкретного случая, так как относительно вменяемости тут не может быть никакого общего правила.

Возвращаясь к г-же Губаревой, мы видим, что у нее существует: 1) постоянное психопатическое состояние, соответственно вышеуказанной первой форме психоистерии, и 2) припадочные или транзиторные состояния, соответственные транзиторным приступам истерического помешательства. Однако в моем представленном суду письменном медицинском мнении я не назвал данный случай психоистерией, а только указал, что истерия здесь предполагается сама собой, как частное явление в том прогрессирующем дегенеративно-психопатическом состоянии, которое констатировано у Губаревой в его непрерывном развитии с первых лет ее жизни. Я потому не подвел постоянное психопатическое состояние Губаревой под первую форму психоистерии, что, во-первых, у обвиняемой оказалось частных аномалий в психической сфере больше, чем полагается при первой форме психоистерии, и, во-вторых, вся болезнь развивалась здесь под влиянием других этиологических моментов; так, истерия большею частью зависит от неправильностей в половой