Мужчина на заказ - Милли Крисуэлл

— Я не стал бы называть нападением несколько поцелуев. Если ты обвиняешь меня в изнасиловании, то ты заблуждаешься. Я всего лишь поцеловал тебя в некоторые существенные места.

Она ахнула:

— Я думала, мне это снится. Джейк усмехнулся:

— Я польщен.

— Ты низкий человек! Отвратительный! — Она попыталась выскочить из постели, но он удержал ее.

— Тебе понравилось, и ты это знаешь. Твое тело разгоралось от моих прикосновений, таяло, как лед жарким летним днем. Признайся, Касси, тебе понравилось то, что я с тобой делал.

Губы Джейка почти касались ее губ. Кассандра с трудом удержалась, чтобы не поцеловать их. Ей понравилось то, что он с ней делал, пусть она и не знала, что это делал он.

— Ну, будешь и дальше изображать разъяренную девственницу или решишься быть женщиной? Моей женщиной!

Его женщиной! Ей понравилось, как это звучит. Но ему она и вида не подаст. Если он возомнит, что она хоть чуточку в него влюблена, прилипнет как банный лист.

— Признаю — то, что я испытала, не было неприятно.

Разозлившись, он откатился от нее и покачал головой:

— Ты вся раскалилась, детка. Раскалилась, как шутиха, которая вот-вот взорвется. Я бы мог сорвать с тебя рубашку и овладеть тобой, и ты бы не возразила.

С трудом проглотив ком в горле и представив себе картину, нарисованную Джейком, Кассандра, прежде чем он успел претворить ее в жизнь, выскочила из постели.

— Если не возражаешь, я первой воспользуюсь ванной. Мне необходимо очиститься.

— Мне необходимо очиститься, — передразнил он писклявым голосом. — Валяй, милая. Иди, оттирайся, пока кожа не покраснеет. Но тебе не стереть ощущение моих губ и рук. Я поставил на тебе тавро, Касси. И это только начало. — Джейк сгреб одежду, вышел в соседнюю комнату и захлопнул за собой дверь.

У Кассандры слезы навернулись на глаза, и она прокляла за них себя и Джейка.

— Будь ты проклят, Джейк Стил!

Будь ты проклят за то, что заставил почувствовать себя женщиной!

Будь ты проклят за то, что дал понять, каково это, когда тебя любят.

И будь ты особо проклят за то, что заставил хотеть большего.

Глава 10

Прижав к груди бесценную рукопись, Аманда направилась в библиотеку, то и дело оглядываясь, чтобы удостовериться, что ее никто не видит. Все собирались в оперу, так что библиотека сегодня вечером будет надежным убежищем. Она сможет писать, сколько душе угодно, и никто не узнает.

Аманда никому не признавалась в страсти сочинять романы. Никто не поймет ее желания написать вестерн. Кассандра, обеими ногами стоящая на земле, сочтет ее потребность уноситься в иной мир глупой; дядя Саймон решит, что его здравомыслящая, серьезная племянница на самом деле — легкомысленная ветреница (свойства, которые он обычно приписывал единственной дочери); а милая тетя Летиция придет в ужас, узнав, что под одним с ней кровом живет сочинительница. С ее точки зрения, сочинители на общественной шкале располагаются там же, где и представители богемы, быть может, делением выше актрисы.

Когда книга будет написана, она, возможно, поделится с Кассандрой. Но до тех пор это ее тайна.

Аманда вошла в библиотеку и с облегчением вздохнула, но вдруг замерла, увидев, что в кресле у камина сидит Джейк и читает. Он взглянул на нее и улыбнулся, и она быстро спрятала рукопись за спину.

— Д-Джейк! Ч-что вы здесь делаете? Я д-думала, вы еще наверху, одеваетесь в оп-перу.

Джейк оглядел свой выходной костюм и нахмурился. В строгом черном одеянии он ощущал себя гробовщиком. Высокий крахмальный воротник давил на шею, словно петля виселицы.

— Теперь, когда Брауни мне помогает, я быстро управляюсь. — Малютку-англичанина ему просто само небо послало. Конечно, приходилось мириться с его лекциями о том, как правильно одеваться и приводить себя в порядок… но они не шли ни в какое сравнение с нотациями брата и были не слишком большой платой за его помощь.

— А вы почему не одеты? — Он надеялся, что у него будет хоть один союзник, с содроганием представляя, что опять весь вечер придется парировать ядовитые шпильки Саймона. У старика язык острее охотничьего ножа!

Слегка успокоившись, Аманда покачала головой и подошла к письменному столу.

— Нет, я не люблю оперу. И мне не хочется появляться в свете без спутника. Я словно выставляюсь напоказ.

— Не может быть, чтобы у такой хорошенькой девушки не было целой толпы поклонников. Да что за мужчины тут у вас на Востоке?

Покраснев, Аманда благодарно улыбнулась.

— Вы очень любезны, Джейк. Но большинство моих знакомых мужчин ищут женщин, обладающих либо необыкновенной красотой, либо необыкновенным состоянием. Увы, у меня нет ни того, ни другого. Но я вовсе не несчастлива. Я с удовольствием остаюсь дома и работаю над своим… — сообразив, что едва не проговорилась, она прикусила язык, но Джейк заметил румянец смущения и понимающе улыбнулся.

— Я как раз подумал, что это вы прячете за спиной. Ну же, Аманда. Разве вы не хотите поделиться со мной? Я думал, мы друзья.

— Мы друзья, но вдруг вы не поймете.

Отложив томик стихов Теннисона, Джейк поднялся и подошел к столу, не сводя глаз с взволнованной девушки.

— Там, откуда я родом, дружба значит, что вы можете поделиться с другом всем, не опасаясь, что вас высмеют, разбранят или осудят. Для этого существуют братья.

— И другие родственники, — добавила она улыбаясь. «Что это за брат, которого Джейк так не любит, верно, какой-нибудь малосимпатичный субъект», — решила она.

— Правильно. Ну так что же это за тайна? Она протянула ему бумажные листки и, закусив губу, стала ждать, пока он прочтет. Когда у него от удивления брови полезли на лоб, она поняла, что сделала какую-то ужасную ошибку.

— Я еще не закончила, — поторопилась она объяснить. — Это только черновик. Три главы. Но когда-нибудь я непременно закончу.

Джейк не ответил и продолжал читать. Несколько раз он улыбнулся и кивнул, наконец поднял голову.

— Вы знаете, это совсем неплохо. Я мог бы кое-что подсказать насчет того, как обращаться с оружием. И никто в здравом уме не полезет на гремучую змею. Но, по-моему, вы очень хорошо начали. В один прекрасный день вы обставите мистера Билла.

Аманда просто расцвела от похвалы.

— Вы правда так думаете? — Она стиснула руки на груди. — Я так счастлива, что готова сплясать на дядином столе. Я не была уверена, что из меня может получиться писатель.

Он протянул ей рукопись.

— Я не берусь судить о писательстве вообще, Аманда, но, по-моему, у вас есть талант. Почему вы храните свою работу в такой тайне? Ведь ясно, она для вас свет в окошке. Я уверен, ваша семья вас поддержит.