Департамент нераскрытых дел (сборник) - Рой Викерс

– Не переживай, Конни! Я дал тебе шанс, и ты стараешься оправдать доверие. Поднимись в свою комнату и оденься как можно лучше – пойдем в ресторан. Да, и не забудь о драгоценностях!

Амершам привел жену в отдельный кабинет французского кафе «Европа», убранный цветами, и спросил:

– Помнишь, в тот вечер, когда мы здесь обедали, и ты, и я совершили ошибку. Но все плохое миновало без следа и теперь мы с тобой отлично ладим. Вот, хочу кое-что тебе подарить. Держи!

Констанция взяла из его рук бархатную коробочку, подняла крышку и увидела новые золотые часы, украшенные бриллиантами.

– Они намного лучше тех, что подарил тебе Харрис. Надень эти, а его часы выбрось в реку.

Констанция едва не задохнулась от благодарности и вновь нахлынувшего раскаяния.

– Ни за что не надела бы его украшения, Энди, если бы ты не велел. Никогда не придавала им особого значения. Обещаю, что больше ты их не увидишь.

– Нет, черт возьми! – воскликнул Амершам. – Продолжай носить эти драгоценности до тех пор, пока я не смогу подарить что-нибудь более достойное.

С тех пор раз в две-три недели он приводил жену в тот же ресторан и постепенно заменял одно украшение за другим: сначала подарил очень дорогое кольцо с бриллиантом, потом кулон, браслет и, наконец, сразу после Рождества, брошь, однако выбросить подарки Харриса в реку практичная Констанция так и не решилась.

– Поразительная удача в бизнесе может отвернуться от тебя, Энди, и тогда мы с радостью заложим эти вещицы. А сейчас давай уберем их куда-нибудь подальше, на всякий случай.

– Хорошо, – согласился Амершам, – но дело не в удаче, а в мозгах. Можешь оставить безделушки у себя. Если когда-нибудь я не смогу содержать тебя лучше, чем содержал он, пойдешь в ломбард и получишь деньги.

По тому же принципу Эндрю постепенно заменил в доме каждую купленную Харрисом вещь, вплоть до последнего блюдца и штопора. Когда все вокруг оказалось собственным, приобретенным им самим на честно заработанные деньги, Амершам позволил жене нанять повариху, за ней – служанку, и так до тех пор, пока количество прислуги не сравнялось с тем, что было при Харрисе. Спустя некоторое время хозяйственный штат даже увеличился за счет личной горничной мадам и садовника. Таким образом, Харрис остался далеко позади.

На этом этап семейной реконструкции закончился, и мистер Амершам наконец-то обрел душевное равновесие. В течение трех лет после убийства он платил подоходный налог с трех тысяч фунтов, но даже при этом прибыль агентства не отличалась безусловной прозрачностью. Эндрю упорно копил деньги, хотя обеспечивал жену всем, что считал необходимым, и всем, что она просила, а главное, больше никогда не бил: напротив, относился к ней с заботливой предупредительностью.

Констанция в свою очередь превратилась в робкую, но при этом весьма респектабельную супругу. Управлять слугами она не умела, и те часто доставляли неприятности, однако к хозяину дома относилась с неизменной инстинктивной преданностью.

Последняя из уволенных служанок знала о небольшом металлическом ящичке с драгоценностями, спрятанном за неплотно пришитой доской встроенного гардероба. Потеряв работу, она с досады поделилась секретом с милым другом, и тот наведался в дом, когда миссис Амершам вышла за покупками. Кражу хозяйка обнаружила только спустя шесть недель, в августе 1906 года, и отправилась прямиком в Скотленд-Ярд. К октябрю полицейские нашли украшения в четырех лондонских ломбардах.

Глава 7

Сержант Хорлик забрал найденные драгоценности и в пятницу вечером показал их инспектору уголовной полиции Рейсону из департамента нераскрытых дел.

Рейсон внимательно осмотрел каждый предмет, причем особенно задержался на золотых часах, потом достал из шкафа те часы, которые были обнаружены на руке Харриса после смерти, и положил рядом. Предметы оказались совершенно идентичными.

– Прежде всего, сержант, надо пригласить сюда чету Амершам. Драгоценности верну после разговора с ними.

Констанция снова впала в нервозное состояние, что с ней случалось нередко. Она уже живо представляла, как вежливый инспектор сам приходит к ним в дом, возвращает похищенные драгоценности, а потом настоятельно рекомендует подать в суд на неблагодарную служанку, так подло и низко предавшую добрую госпожу, но вместо этого последовало далеко не любезное приглашение в Скотленд-Ярд.

В полицию она явилась в сопровождении мужа. Каждая из украденных вещиц лежала в картонной коробочке с именем хозяина того ломбарда, в котором была найдена. Констанция с первого взгляда узнала кольцо, браслет, кулон, брошь и, наконец, золотые часы.

– Эти часы кажутся мне чрезвычайно похожими на те, которые оставались на руке вашего покойного жильца, Уильяма Харриса, – невозмутимо заметил инспектор Рейсон. – Существуют ли какие-то особые отметки, по которым вы могли бы достоверно определить часы как свою собственность, миссис Амершам?

– Да, мистер Рейсон. Если откроете заднюю крышку, то внутри увидите надпись: «К.А. от У.Х». Я и есть К.А.

– А под инициалами У.Х., судя по всему, скрывается Уильям Харрис?

– Да. Это был обмен подарками, не так ли, Эндрю? В знак дружбы я подарила ему точно такие же часы с обратной надписью.

Прежде Констанция никогда не вспоминала об обмене часами. По этому поводу в ее голове царил такой же туман, как и по всем остальным.

Не без труда, поскольку раньше этого делать не приходилось, миссис Амершам открыла заднюю крышку, и первый же взгляд подтвердил ее безотчетные опасения. Совершенно не понимая полицейских методов, она поспешно захлопнула часы.

– Да, здесь все в полном порядке. Весьма вам признательна.

Рейсон протянул руку, взял часы и, открыв крышку, прочитал вслух:

– «У.Х. от К.А.». Это те часы, которые вы подарили Харрису, а не те, что получили в подарок.

– О, неужели? Теперь, когда вы об этом сказали, мистер Рейсон, полагаю, что так и должно быть. Как же я могла перепутать буквы?

– Итак, в течение трех последних лет вы хранили у себя часы мистера Харриса. Это значит, что те, которые были обнаружены на его руке, принадлежали вам. Как вы объясните, миссис Амершам, тот факт, что ваши часы оказались у жильца в минуту смерти?

– Но часы похожи как две капли воды, мистер Рейсон! Очевидно, когда-то лежали рядом и бедный Уилл по ошибке надел мои.

– Спасибо! – произнес инспектор и повернулся к Хорлику. – Возможно, миссис Амершам захочет подождать в вашем кабинете, сержант.

Испытывая неуклонно возраставшее беспокойство, в сопровождении полицейского Констанция пошла по лабиринту коридоров. Пока в ее сознании не возникло иных предчувствий, кроме смутного страха быть обвиненной в краже часов Харриса, и она позволила себе возмутиться:

– Не понимаю, к чему вся эта суета! Теперь припоминаю: в тот вечер я действительно заходила в комнату мистера Харриса – о чем-то надо было поговорить. Присела на его кровать. Кажется, у меня расстегнулись часы, а он по рассеянности их надел. Его собственные в то время находились в ремонте. Да, точно! Их доставили домой на следующий день после его смерти, когда проводилось дознание, поэтому я и подумала, что не стоит никого беспокоить. Поскольку полицейские забрали мои часы вместе с остальными его вещами, решила оставить себе эти.

Немного помолчав, Констанция опустила глаза и добавила:

– Естественно, говорить правду в присутствии мужа мне не хотелось.

– Следует ввести в курс дела инспектора Рейсона, – заметил сержант Хорлик, решив, что поступившая информация имеет важность для расследования. – Оставайтесь здесь.

Тем временем Рейсон уже успел проанализировать объяснения, представленные миссис Амершам, и счел их неадекватными.

– Вот как все было на самом деле, мистер Амершам. Уильям Харрис погиб на рассвете весемнадцатого мая тысяча девытьсот третьего года. – Он постучал пальцем по досье. – Здесь у нас имеются показания мистера Марфута, ювелира из Хемпстеда, о том, что семнадцатого мая Уильям Харрис принес ему свои часы для замены треснувшего стекла. Таким образом, он не мог перепутать часы вашей жены со своими, согласны?

– Вам виднее, мистер Рейсон.

– Спустя два дня часы были возвращены в ваш дом. Полагаю, миссис Амершам назвала их своими, чтобы у нас не было необходимости задавать неудобные – скорее даже опасные – вопросы, мистер Амершам.

– Вот еще! Ей бы подобное и в голову не пришло!

– Советую помолчать, потому что любое ваше высказывание может быть использовано против вас, – предупредил Рейсон. – Часы, оставшиеся на руке Харриса, не сохранили отпечатков пальцев. Если бы он надел их сам, то непременно оставил бы пусть и не отпечатки, то хотя бы следы прикосновения. Следовательно, один из вас надел часы ему на руку, когда он был уже мертв, потом смочил языком кусочек тонкой ткани и протер часы и браслет. Микроскопическое исследование, проведенное тогда же, показало присутствие слюны.