Департамент нераскрытых дел (сборник) - Рой Викерс

История началась весной 1901 года. Тогда наш герой, двадцативосьмилетний молодой человек, жил в меблированных комнатах в Ислингтоне и за четыре фунта в неделю работал на Оксфорд-стрит в фирме, торговавшей недвижимостью. При росте пять футов четыре дюйма мистер Амершам отличался худобой и нездоровым, землистым цветом лица, к тому же серьезно страдал от комплекса неполноценности из-за того, что ни одна мало-мальски подходящая девушка не поощряла его ухаживаний. Между тем Эндрю давно хотел жениться.

Постоянное пренебрежение заставило беднягу погрузиться в воображаемую действительность. В начале лета он каждый вечер приходил в зал «Олимпия», где в то время с успехом шло знаменитое шоу «Дикий Запад» – детище полковника Коуди, больше известного под сценическим псевдонимом Билл Буффало. Под впечатлением от яркого представления мистер Амершам – чопорный, похожий на старушку господин – предпринял поразительную попытку обратить мечту в реальность: оставил работу на Оксфорд-стрит и устроился простым рабочим в шоу, подписав трехмесячный контракт на гастроли в провинции.

Здесь он сблизился с настоящими ковбоями, и один из них научил Эндрю лихо бросать лассо и крутить веревку. Успех оказался настолько значительным, что скоро его включили в номер на вспомогательную роль.

В октябре гастроли подошли к концу, и мистер Амершам упросил прежних работодателей с Оксфорд-стрит взять его обратно. К ноябрю сексуальное одиночество обострилось, а в начале декабря Эндрю познакомился с Констанцией Амелией Барвуд.

Мисс Барвуд, хорошенькая тридцатипятилетняя женщина, служила временной компаньонкой у пожилой леди и помогала хозяйке выбрать дом на Брайнстон-сквер. В агентстве недвижимости Констанция по ошибке приняла Амершама за владельца процветающего бизнеса, а затем удивила и обрадовала его неожиданно благосклонным отношением к смущенному приглашению на обед. Эндрю она представилась дочерью покойного полковника, и он поверил; поведала, что в юности пережила несчастную любовь и с тех пор выбросила из головы мысли о мужчинах, и он снова поверил. Правда же заключалась в том, что прежде Констанция вела далеко не скучную жизнь, а почувствовав, что очарование молодости начинает блекнуть, бросилась искать пристанище и удачно наткнулась на эксцентричную пожилую леди, которая не спрашивала о рекомендациях. Средний возраст становился все ближе, угрожая нищетой. Возможно, эмоциональная особа поддалась излишнему пессимизму, твердо вознамерившись выйти замуж за любого, кто готов обеспечить самый скромный достаток.

Перед неискушенным, доверчивым Эндрю Констанция предстала во всеоружии милых хитростей: уж она-то умела пользоваться остатками былой красоты. Раны, зиявшие в душе мистера Амершама после многочисленных унижений, быстро затянулись под благотворным воздействием искусных ласк. Во время короткого периода ухаживания Эндрю, несомненно, чувствовал себя счастливым и не думал об опасностях.

Констанция умело плела бесстыдную ложь насчет своего прошлого, но и Эндрю не отличался прямотой и правдивостью, позволив считать его управляющим с неопределенно большим заработком. Обман мистер Амершам поддерживал, опустошая оставленное матерью небольшое – в пятьсот фунтов наследство.

Констанция в свою очередь сочинила жалобную историю об утрате якобы завещанной отцом-полковником значительной суммы и подкрепила ее печальной повестью о циничном работодателе, лишившем бедную девушку честных трудовых накоплений. Эндрю поверил и дал ей восемьдесят фунтов на приданое. Наследства матушки хватило даже на приятный медовый месяц в Илфракуме, а потом наступило время правды.

Покаяние призошло естественным образом, во время обсуждения места жительства и покупки мебели после возвращения в Лондон.

– С мебелью придется что-нибудь придумать, – заметил Эндрю. – А что касается дома – как насчет Ислингтона? Видишь ли, мне платят всего четыре фунта в неделю и еще добавляют небольшую сумму к Рождеству.

Что бы ни говорили о женщинах, подобных миссис Амершам, общество относится к ним излишне жестко. Жизнь преподнесла Констанции немало горьких разочарований, и очередной удар она встретила вполне достойно, понимая, что даже четыре фунта в неделю вкупе с небольшой рождественской премией и надеждой на повышение значительно лучше зияющей пустоты, которая ожидала ее совсем недавно.

– Ничего, Эндрю! Обойдемся без дома. Поживем в меблированных комнатах. Может быть, со временем что-нибудь изменится.

Насчет изменений мистер Амершам сомневался, однако в голове Констанции постоянно рождались идеи, и одна из них материализовалась еще до Рождества в виде Уильяма Эдварда Харриса.

Глава 2

В свои пятьдесят с хвостиком успешный бизнесмен Харрис уже частично удалился от дел. Пятью годами раньше этот джентльмен взял на себя оплату квартиры Констанции, поскольку был в числе самых преданных ее поклонников. Однако жена узнала о романе и приняла решительные меры к возвращению супруга в лоно семьи. Теперь, благополучно овдовев, Харрис с радостью возобновил знакомство, а тот факт, что подружка стала респектабельной замужней дамой, лишь добавил отношениям пикантности.

Мистер Харрис был мужчина внушительный – весил никак не меньше пятнадцати стоунов, – несколько старомодный, поскольку носил бакенбарды, модные во времена его юности. Он хорошо сохранился, седина едва тронула его густые волосы. В целом это был беззаботный, шумный, добродушно-задиристый делец, вкусы которого отличались немалой эксцентричностью: например, он настоял на встрече с мужем Констанции.

С самого начала Харрис придал отношениям особый оттенок, прислав мистеру и миссис Амершам приглашение отобедать в старинном французском кафе «Европа» на Лестер-сквер, причем не в общем зале, а в отдельном кабинете, украшенном цветами.

– Итак, это Эндрю! – произнес Харрис.

– Добрый вечер, мистер Харрис! – ответил Амершам.

Так они и обращались друг к другу: «Эндрю» и «мистер Харрис».

Во время обеда Харрис успел определить для себя характер соперника и остался чрезвычайно доволен выводом. Конкретного плана действий поначалу не составил, однако выяснил, где живут Амершамы и каковы их финансовые обстоятельства. План же, судя по всему, созрел постепенно, где-то между супом и кофе.

Харрис предложил довольно жидкую версию своего знакомства с Констанцией, увидел, что Эндрю поверил, и просто не смог удержаться от покровительственного тона:

– Видишь ли, мой мальчик, это ликер кюрасао. Не бойся, ничего плохого не случится. Посмотри на Конни – когда-то она отлично умела с ним обращаться. Не так ли, дорогая?

Харрис не скупился на скользкие реплики, поскольку заметил, что наивному мужу они ровным счетом ничего не говорят. Судя по всему, этот простофиля понятия не имел, как шутят в мюзик-холле, и ни разу не видел фарса, так что ничто не мешало вести себя в его присутствии в высшей степени свободно. Говорят, что во время судьбоносного предложения он открыто держал Констанцию за руку.

– Конни, дорогая, не нахожу слов, чтобы выразить свою радость: ты вышла замуж за достойного человека. Мы с Амершамом обменялись шутками, позволили себе не стесняться в выражениях и при этом умудрились стать друзьями. Твой муж глубоко мне симпатичен. Думаю, мы с ним отлично понимаем друг друга. Не так ли, Эндрю?

– Да, мистер Харрис. Весьма вам благодарен!

Слегка захмелев от вина и ликера, мистер Амершам поднялся с намерением произнести развернутую речь на заданную тему, однако Харрис тут же усадил его на место:

– Конечно, Эндрю, понимаю! И вот что хочу сказать. Я старею и чувствую себя очень одиноким. После долгих лет домашней жизни никак не могу привыкнуть к скитаниям из отеля в отель. Ты живешь в меблированных комнатах и тоже вряд ли доволен нынешним положением. Почему бы вам с Конни не снять небольшой хороший дом в Хэмпстеде? Тогда я мог бы поселиться у вас в качестве платного гостя. Дом, разумеется, будет твоим, но все расходы – аренду, коммунальный налог, жалованье слугам – я возьму на себя. А Конни подскажет, во что обходится домашнее хозяйство. Люблю хорошо поесть, и теперь, когда иждивенцев не стало, могу позволить себе щедрый стол.

На данном этапе развития событий нам известно только одно: Эндрю согласился. Можно представить, что поначалу у него возникли некоторые сомнения, но лишь оттого, что Харрис собирался платить больше своей законной доли. Эндрю вовсе не был жадным. Фатальная доверчивость позволила другим заинтересованным лицам с легкостью убедить его, и уже спустя месяц троица благополучно обосновалась в Хэмпстеде.

Глава 3

Новый, построенный для какого-то художника дом состоял из восьми комнат и просторной студии на третьем этаже. Он представлял собой замысловатое сооружение в псевдотюдоровском стиле, с дубовыми стропилами, способными оскорбить современный вкус. Лучшей в доме комнатой была, несомненно, студия, и ее отвели Харрису в качестве спальни и одновременно гостиной. Здесь же, наверху, располагалась еще одна спальня поменьше, которую заняла Констанция. Второй этаж Эндрю делил с двумя горничными. Все оборудование и мебель за исключением той, которая стояла в комнате мистера Амершама, выбрал и купил Харрис.