Ключи от понедельника - Валерий Таширов

вещество нарушает работу сердца и приводит к полной его остановке. К сожалению, как он попал в кровь, нам выяснить не удалось.

Себастьян встал, подошёл к окну и закурил.

— Даже версий нет? — спросил я тихо.

— Даже мотива нет! Какие уж тут версии? Он никому не мешал. Я — это другое дело. А он… — вздохнул мой собеседник. — Знаешь? Мы очень дружили!

— Мне мама ничего о вас не рассказывала.

— Она умная женщина и прекрасно понимала, о чём молчать. Жить с такими, как мы, очень нелегко. Нечасто ключники создают семьи. Но твоя мама очень любила отца и на многое закрывала глаза. Точнее, жила с закрытыми глазами! Она не хотела, чтобы ты когда-либо повторил наш путь.

В комнате повисла тишина. Я никогда не предполагал, что жизнь моей семьи была окутана тайной. Всё как обычно: рождение, детский сад, школа, институт. Праздники, поминки — череда обычного и не очень. Но всегда любовь, понимание и ещё что-то, неуловимо приятное… Сотканная из мелочей внешняя оболочка жизни: запах пирога, свежее бельё в постели по воскресеньям, мамины губы, руки отца и чувство переполненности времени. Всё это было, но ушло безвозвратно. Пронеслось единым мгновением, и осталось где-то там, далеко, в самом начале маленького, но такого важного мира.

Голова продолжала болеть. Я поднялся из-за стола и пошёл к дивану.

— Расскажи, что происходит? Кто устроил погром?

— Кабы знать, — он повернулся ко мне. — Однажды из моей квартиры исчезли ключи. Нет, не ключи Ордена. Это были копии. Я их сделал так, на всякий случай. И в один прекрасный день ловушка захлопнулась. Кому-то они очень понадобились. После той неудачной попытки за мной началась слежка, а потом — и настоящая охота. Плоды её ты видел.

— Видел, — отозвался я. — Но чтобы обезопасить ключи, да и нас вместе с ними, нужно что-то делать. Действовать, а не сидеть здесь три дня, причём без телевизора! — Я ткнул пальцем в угол, где, по моему мнению, он должен был стоять.

— Сколько, ты говоришь, сидеть? — удивился Себастьян.

— Сегодня три дня, как ты налетел на меня со своим дурацким портфелем! Точнее, три дня назад. Нет, вперёд! Тьфу, запутался!

— Подожди, — задумчиво сказал магистр, не вникая в мои попытки вырваться из сетей глупости. — Когда ворвались в квартиру, я успел уйти сюда. Просидел в раздумьях и написании письма три часа. Потом вышел, нашёл тебя, отдал портфель и вернулся. Когда возвращался, ты был уже тут. Это что получается, меня не было три дня?

— Наконец-то, — съязвил я!

— Д-а-а-а, — протянул Себастьян. — Неисповедимы пути твои, товарищ Время! Я и не предполагал, что в этой квартирке время движется в десять раз медленнее.

— С этим разобрались, а что дальше? — с готовностью к дальнейшим действиям, выпалил я.

— Выпей кофе — остывает. — задумчиво сказал магистр.

Я послушно взял чашку и спросил:

— А раньше были попытки завладеть ключами?

— Сколько угодно. Только все они не были так тщательно спланированы и не проводились такими силами, в таком масштабе. Максимум жалкие попытки выкрасть, — усмехнулся Себастьян.

— Мне пришла в голову одна мысль, — осторожно начал я. — А не связаны ли эти события с кем-нибудь из опальных магистров?

— Ты имеешь в виду Никанора? — быстро откликнулся Оболенский.

— Да. Ему есть за что мстить ордену. Да ещё учитывая его взгляды на жизнь…

— Я думал о нём, — скривился Себастьян. — Даже если он и создал ещё один ключ, с ним не попасть в наше время. Забыл? Могущество ключа распространяется только на годы жизни его хозяина. Если только… — мой собеседник задумался, обхватив голову руками. — Если только он не нашёл преемника.

— Ты имеешь в виду человека, способного создать портал?

— Да, именно портал. Не эти пресловутые ключи, а дыру во времени! Ключи для Великого магистра не что иное, как символ. Этакий скипетр, держава и корона в одном флаконе.

— Это как? — опешил я.

— Очень просто. Ни тебе, ни мне ключи не нужны. Для того, чтобы перемещаться во времени, достаточно понять, куда ты хочешь попасть. А дальше открывай любую дверь и вперёд.

— Тогда зачем мы храним их столько лет? — удивился я. — К чему все эти тайны?

— Есть в них одна пакостная особенность, — сказал Себастьян. — В ней и заключены все наши проблемы. Ключи дают возможность магистру провести через портал обычного человека.

— Или перетащить целую армию в любую точку времени, — продолжил я задумчиво.

— Молодец! Схватываешь на лету! — улыбнулся магистр. — Поэтому хранили, храним, и будем хранить вечно. Таково наше предназначение. Кстати, ты нашёл себе Имя?

— Да, — ответил я, вспомнив историю с призраками. — Мамору.

Он посмотрел на меня с нескрываемым удивлением.

— Почему Мамору? Рассказывай.

— В общем, когда я лежал, как бревно, без чувств на этом полу, мне привиделась какая-то чушь…

Я рассказал во всех подробностях, что произошло со мной во время отключки. Себастьян внимательно выслушал мою историю и сказал:

— Всё это очень странно и неожиданно для меня. Понимаешь? Сознание магистра имеет свойство улавливать вещи, порой не поддающиеся объяснению. Обычно это происходит во сне или, как в твоём случае… В общем, когда оно свободно от внешних воздействий. Что значит твоё видение и видение ли это вообще, я сказать не могу. Одно знаю точно — именно таким способом тебе выбрано Имя!

— Что это значит?

— То и значит! Имя Великий магистр выбирает не сам. Оно «приходит» к нему при различных обстоятельствах. И обстоятельства эти порой не самые приятные. Думаешь, я сам решил стать Себастьяном?

— Да, — я поёжился от предвкушения неприятных ощущений, связанных с этим разговором.

— А вот и нет. Имя пришло, когда я был под наркозом. Лет двадцать назад мне делали операцию: вырезали аппендицит. Когда подействовало обезболивающее, я провалился в какой-то подвал. Темнота окружала со всех сторон. Ощущение одиночества не покидало ни на минуту. Как щенок, тыкался в стены, шарил по углам, но какая-то неведомая сила постоянно толкала меня вперёд, не давая вконец заблудиться.

Сколько продолжалось моё путешествие, не знаю. Тогда для меня пролетали годы. Годы мрака, безысходности и стойкого ощущения вечности моего положения. Я шёл, не думая о том, что происходит, зачем и куда я иду. Только маниакальное желание двигаться увлекало меня. Постепенно темнота начала отступать. Полный мрак сменился серостью раннего утра. Возник свет, который уже не радовал. За годы, проведённые в подземелье, он стал чем-то лишённым смысла и даже враждебным моей сущности.

Сначала меня окутало облако густого молочного цвета. Постепенно оно бледнело, становясь прозрачным и невесомым. Сквозь пелену стали проступать очертания домов, проявляясь, как на фотографии, всё отчётливее.