Ключи от понедельника - Валерий Таширов

белая блузка. Но как всё было ей к лицу! Сделав несколько шагов, она приподняла тёмные очки и внимательно посмотрела на меня. И тут я увидел, как уголки её губ дрогнули в очаровательной улыбке, адресованной мне. Незнакомка опустила очки и скрылась в подъезде вместе с толпой стражников.

Дома, прохаживаясь из угла в угол, я думал, как отыскать Оболенского, но мысли упорно возвращали меня к подаренной недавно улыбке. Раз за разом прокручивая в голове увиденное, я думал, что лицо девушки мне знакомо, но как ни старался нарыть в памяти хоть мизерную подсказку для занозы, застрявшей в мыслях, ничего не получалось. В результате я решил, что это артистка или певица, малоизвестная, но иногда мелькающая по телевизору. Это оправдывало и количество охраны. Известно, что чем мельче звезда, тем больше форсу. С этими мыслями я растянулся на кровати и сладко задремал.

* * *

Лилит сидела у моря и смотрела, как волны, набегая на берег, омывают её ноги. День клонился к закату, и жара постепенно спадала, уступая место вечерней прохладе. Больше всего ей нравилось именно это время суток. Из всего, что занимало её на земле, именно закаты были надеждой на исцеление от душевных ран. Каждый раз, ложась спать, Лилит надеялась, что не проснётся. Но тщетно. Казалось, Бог придумал такую изощрённую форму пытки специально для неё. Время тянулось равнодушно. День сменял ночь. Утро перетекало в вечер. Сколько прошло с тех пор, как она покинула мир, в котором родилась? Неделя? Месяц? Год? Ровно ничего не значащие для неё отрезки времени. Она не думала об этом. Даже не находила слов для определения своей нынешней жизни. Оставшись одна, Лилит перестала существовать. Её мысли были загнаны в узкий коридор переживаний, и она думала, что никогда не найдёт выхода из этого лабиринта. А может, ей не хотелось из него выходить? Может, чувства жалости к себе, несправедливости окружавшего мира, ревности, страха за свою судьбу только разогревали нарастающую в ней ярость? Зыбкое равновесие между тихим страданием и безудержной злостью могло в один миг развалиться, выпустив на свободу странную гадину, таившуюся в её груди.

Ветер, дувший с моря, неожиданно переменил направление и стал нарочито подталкивать в бок. Лилит повернула голову и увидела, что вдоль берега, по направлению к ней, идёт человек. Она не сразу поверила в это. Видения нередко преследовали её в этом забытом Богом месте. Девушка даже помотала головой, но фантом не исчезал. Фигура продолжала медленно брести. Она была совершенно невесома, даже не касалась песка. Лилит пошла навстречу в полной уверенности, что мираж растает, как и многие другие до этого. Только подойдя совсем близко, девушка поняла, что это не привидение.

— Асмодей! — Голос Лилит дрогнул от избытка чувств. — Я думала, что предана забвению до самой смерти. А тут такой гость! И кто? Серафим!

— Уже нет, — ответил Асмодей. — Уже не Серафим.

Только сейчас Лилит увидела, что перед ней стоит обычный человек. Некогда блистательный, шестикрылый Асмодей был лишён прежнего изящества и… крыльев. Девушка от неожиданности отступила назад.

— Как такое возможно?

— Многое изменилось на небе после твоего ухода, — ответил ангел с улыбкой, будто такая мелочь, как отсутствие крыльев, его совсем не беспокоила. — Теперь всё по-другому. Нет больше единой власти Яхве. Восстали ангелы вслед за Саммаэлем.

— За Саммаэлем? Он же Его любимчик?

— О, да. Он любил его настолько, что предал, раз начал создавать тварей мерзких, ограниченных в поступках и желаниях, чьё превосходство над животными — только привилегия ходить на двух ногах. А знаешь, что Он ответил на вполне резонные претензии Саммаэля? «Я сотворил людей беззащитными и немощными, чтобы легче возлюбить их».

Лилит села на песок и угрюмо спросила:

— Что же ты пришёл ко мне, к человеку? Сообщить, что я ошибка творения и ещё больше огорчить меня? Хватит и Его проклятия. Знаешь, Асмодей, сейчас, как никогда в жизни, я хочу умереть.

— Умереть просто. Но главное умереть вовремя. Что даст твоя смерть сейчас? Ты утратила надежду на бессмертие? Идём с нами, Саммаэль даст тебе его.

— Вы безумцы! Он уничтожит вас без сожаления.

— Нет. Он выгнал нас, но не перестал любить, — гордо сказал Асмодей. — А знаешь, почему?

— Почему?

— Яхве пошёл на сделку с Саммаэлем. Они заключили пари. Отец дал возможность сыну доказать свою правоту. Люди будут вольны выбирать, за кем идти. Настанет час, когда сын поднимется к Отцу и покажет, как род человеческий продал того, кто их создал, за гнилую похлёбку. И всё будет сметено пламенем, и воцарится на небе прежняя благодать. Мы вернёмся, но вернёмся победителями. Песок времени начал отсчитывать последние дни земли с того момента, когда непокорные ангелы покинули Эдем. Правда, перед уходом очень сильно разозлили Бога. — Асмодей лукаво улыбнулся и потёр руки. — Ты не хочешь узнать, что произошло напоследок?

— Говори уже. Не тяни, — взмолилась Лилит.

— Саммаэль соблазнил Еву, на что Яхве сильно обиделся. В гневе Он изгнал на землю её, а заодно и Адама. Наверное, чтобы ей было не скучно. Это подарок тебе от Саммаэля. Он захотел, чтобы я принёс тебе эту весть. Как видишь, пока перевес на нашей стороне.

— А я всегда говорила, что эта тварь ещё себя покажет! — торжествовала Лилит. — Прикидывалась овцой невинной. Хотел лучшей доли для своего первенца? Получи! Пала твердыня самодовольства. Я с вами! Ни за что не пропущу веселья. Земля будет гореть ярко и жарко, чтобы растопить моё ледяное сердце!

Глаза девушки вспыхнули особым дьявольским светом. Отчаяние, всё это время терзавшее её, исторгло огненный смерч. Дикая сила, таившаяся в глубине прекрасного тела, вырвалась наружу, подобно вулкану, превращая всё на своём пути в мёртвый пепел. Зло было выпущено на свободу.

* * *

Я подскочил в кровати, как будто рядом с моим ухом ударили в колокол. «Ничего себе певичка-артистка! — крутилось в голове. — Как можно было не узнать в женщине из джипа ту, которая снилась? Как можно было её вообще не узнать»?

Домофон в подъезде Оболенского не работал вообще, но это меня не насторожило. А вот дверь в его квартиру — как раз наоборот. Она была приоткрыта. На стук никто не ответил. Долго не раздумывая о последствиях, я шагнул внутрь.

Картина удручала. Прямо с порога начинался вселенский бардак. Всё было перевёрнуто вверх дном. Кругом валялись предметы домашнего обихода, с чьей-то тяжёлой руки превратившиеся в хлам. «Просто приходил Серёжка. Поиграли мы немножко!» — невольно вспомнилась строчка из мультика. Одежда порвана, мебель сломана, посуда разбита. Вероятно, человеку,