Ключи от понедельника - Валерий Таширов

из седла поклонился старику и, ткнув коня в бока, поскакал домой. Он ещё не раз оборачивался на опушку леса, где стоял Прибыша. Старик не уходил. Он смотрел вслед удаляющемуся всаднику и улыбался в усы. Потом стукнул посохом о землю и тихо сказал:

— Скачи, княже. Скачи, спаситель земли русской.

13 лет спустя

— …К лиходельной матери! — послышался за спиной князя окрик сотника. — Александр Ярославич, охолонись! Кони падут. Дюже хороши — жалко. До Киева не дотянут.

Князь сбавил ход и развернулся в седле. Двинул рукоятью плети съехавшую на брови шапку, опушённую бобром, пристально посмотрел на подъезжавших дружинников.

— В Киев не с руки сейчас ехать. До Переславля пойдём, а там в Новгород.

— То дело! — радостно отозвался сотник. — Медку хмельного отведаем. А то как клятые по степям столько дён скачем.

— Тебе бы только бражничать да девок под подолами щупать, — усмехнулся князь.

Кони топтались на месте. Из ноздрей валил пар. Снег под копытами хрустел и отлетал в стороны белыми комьями.

— А на что мне богачества, ежели их на чару другу не вынуть? — рассмеялся сотник. — Хотя какие на корму княжьем милости? Богатеем не станешь.

— Тебе ли, Савва, на судьбу жалиться? — махнул рукой князь. — Целыми днями пуп крестишь. Ступай глянь, не отстал ли кто.

— И то верно. Всё сполню, княже.

— Гей, борода ржаная! — кричал сотник на зазевавшегося крестьянина. — Не зришь, князь едет! Плети давно не маял? — Он развернул коня и двинулся к хвосту колонны, оглядывая вверенную ему дружину.

Александр ткнул коня, и тот медленно побрёл по заснеженному полю. «Что задумал Батый? — Эта мысль всю дорогу не давала ему покоя. — Темнит чорт. На него у меня злобы нет и доверия нет. Завсегда Батыга свой интерес угадает. Бесы его правят, что ли? Подати с церквей отменил, подарки великие преподнёс. Непохоже на него». Князь достал из-за пазухи шкатулку и в очередной раз посмотрел её на содержимое. «Великий подарок. Откуда язычникам знать, что было у них в руках? Хотя… Хан очень непрост. Там, где одного ума мало, второй гож. Субэдэй — ещё одна голова хана. Мимо одноглазого мышь не проскочит, сокол не пролетит. А у меня только своя на плечах да колдун — опора. К нему, стало быть, и путь».

* * *

— Мир тебе, князь Киевский, — сказал Прибыша, не поднимая головы. — Жду тебя, вон и отвар поспел мой. На травках, как ты любишь.

Александр знал, что знахарь видит всё наперёд. Со времени их первой встречи прошло много лет, но князь не переставал удивляться способности старика чувствовать порядок вещей, ещё не случившихся. Все эти годы Прибыша учил молодого князя премудростям лесной жизни, открывал тайны мира, о которых был осведомлён из множества книг, рассказывал, как поступать в непростых делах. Александр часто обращался за советом к старику. Трудные решения, которые нужно было принимать двадцатилетнему князю, чаще всего покорялись жизненному опыту Прибыши. Так было в битве на Неве и на озере Чудь, в отношениях с латинянами и Ордой, даже семейные дрязги не обошёл вниманием старик.

— Вижу, по-прежнему смел ты, ядрён. Хвороба тебя обходит, — продолжал старик, подходя к гостю. — Воинство своё на Тухлое болото не повёл? И правильно. Нечего им тут лиха чинить, зверье моё пугать. С чем пожаловал?

— Будто сам не ведаешь? — ответил князь с лукавым прищуром. — Я поди-кась ещё не подумал к тебе свернуть, а ты уже отварчик готовить стал?

— Что ведомо духам, то и мне ведомо, — улыбнулся знахарь. — Садись, князь, отдохни с дороги. Путь твой неблизкий был.

Александр скинул шубу и присел поближе к огню. Ворочаясь на скамье, он пил травяной отвар и думал, как начать разговор.

— Изба твоя совсем к земле клонится. Сгнило всё давно. Вон и долевые и поперечины менять надобно бы, — рассуждал князь, не решаясь заговорить о главном.

Прибыша молча теребил в углу какие то корешки и только исподлобья поглядывал на него.

— Что за ежа тебя ест, княже? — не выдержал старик.

— Из Золотой Орды возвращаюсь я, — наконец сказал Александр.

— То ведомо мне. И ведомо, что не с пустыми руками отпустил тебя хан на княжение Киевское.

— Так оно.

Невский протянул старику шкатулку. Тот не стал брать её сразу, а положил ладонь на крышку и закрыл глаза. Какое-то время Прибыша сидел не шевелясь, потом взял из рук князя подарок хана и открыл его.

— Вот ить палёна мышь! Батыга совсем умом склался! Ты знаешь, что это?

— Знаю.

— Нет, не знаешь.

Знахарь встал и подошёл к князю. Лицо его сделалось очень серьёзным. Казалось, что он за мгновение стал ещё старей. Он пальцем указал на содержимое шкатулки и тихо, почти шёпотом заговорил:

— Ключи Бога жидовина, в коего и Русь уверовала. Это ключ, — Прибыша ткнул в золотой, — врата открывает, где жисть другая, с городами не рублеными, а белокамня. Нет там хворей и злых людей. Человек ли грешный али демон с злыми помыслами может прийти туда без суда Божьего и, озлясь на творенья белёсые, извести всю красоту неземную, поскольку не будет ему препона чинить лютость и беззакония. А кончен будет мир небесный, то и земному миру не бывать.

Ключ серебра, — продолжал знахарь, — весом легче, но силы в нём, лиха великого — прорва. Потому как даёт он власть над силами земными, неразумными. Худой человек, несвычный к любови, бесчестить землю деяниями своими погаными будет. И будет худое, и кровь, и слёзы. Мелок человек станет, как муха. И пойдёт брат на брата, а отец — на сына. И будет зрелище это плачу подобно. Но всё пустое и мелкое, когда случится железному ключу открыть свой замок.

Прибыша кивнул на третий, железный ключ и долго на него смотрел.

— Великая сила схоронена за этим замком. Пёсий лик чёрный. Орды мохнатые, батыевы, станутся забавами скоморошьими, выпусти это зло из полона! Тогда и земному и небесному конец случится. Сам диавол скрыт от мира нашего в пещере под замком нерушимым. Разумной ты, княже, вот и мекай, что в руках твоих оказалось.

Невский сидел у огня и мрачно слушал шёпот старика.

— Выходит, Батый не знал, что было в его руках? Собака, ужо бойко бы распорядился таким подарком. Мне что делать с этим? Впору схоронить от греха в Тухлых болотах. Пусть лежат на дне, всё ж покойнее.

— Батыга скуден умом, даром что хитёр. Не по нём кафтан сей, — сказал знахарь, закрывая шкатулку. — Что до ключей… Рано по ним гробные доски стелить. Они тебе