Ключи от понедельника - Валерий Таширов

понятия «близнецы». Скорее старший и младший брат. А может, отец и сын. Их одежда тоже была похожа, только отличалась по сезону. Если на старшем висел полосатый свитер в серо-голубую полоску и тёплые стёганые штаны от лыжного костюма невнятно-синего цвета, то младший щеголял в лёгкой футболке и джинсах тех же тонов.

— Простите, вы обознались, — сказал я как можно вежливее. — Меня зовут Фёдор. Точнее, Фёдор Ильич. Мне ни разу не доводилось бывать в этих краях. Так что забывать нечего и некого, — как можно ироничнее произнёс я, сглаживая неприятную атмосферу.

В зале снова повисла тишина. Мои собеседники переглянулись и на мгновение застыли, глядя друг другу в глаза. Я даже подумал, что инцидент исчерпан, как вдруг они повернулись и бросились на меня. Один схватил мою руку и завернул мне за спину так, что затрещали суставы. Второй вцепился в волосы и дёрнул. Голова запрокинулась назад. Я потерял равновесие и повалился грудью на стол.

— Не бывал, говоришь, и нас не узнаёшь, паскуда? — прошипел младший.

— Нет, — глотая пыль, произнёс я.

Какое-то время за моей спиной шла тихая дискуссия о том, что, может быть, это правда и они схватили не того человека? Ведь прошло столько времени. И по возрасту неувязочка и вообще нужно быть круглым идиотом, чтобы после всего вернуться сюда. Постепенно хватка ослабевала, пока, наконец, меня не отпустили совсем.

— Сядь, — велел мне старший. — Только без резких движений.

Я сел и огляделся. Все оставались на местах и с любопытством внимали происходящему. Мои обидчики сели напротив.

— Вы можете объяснить, где я и что происходит?

— Конечно, — с недоверием в голосе ответил старший. — Только расскажи, как ты сюда попал? На твоём рассказе, вероятно, и будет строиться наш ответ.

Чтобы развеять все сомнения, мне пришлось рассказывать о своей жизни чуть ли не с самого рождения. Детство, отрочество и юность не произвели на моих собеседников впечатления. А вот рассказ о лабиринте и городе заставил их напрячься. Они то и дело поглядывали друг на друга и ёрзали на стульях, от чего мебель уныло поскрипывала согласно их душевным терзаниям. Когда я замолчал, дойдя в повествовании до логической точки, старший с недоумением спросил:

— Ты прошёл «Злой город»? Вот так просто — взял и прошёл?

— Да, — ответил я. — Чего здесь удивительного? Шёл куда глаза глядят в надежде встретить людей. И вот встретил вас. Кстати, не такой уж он злой. Мне так не показалось. Скорее одинокий и очень уставший.

— Наивный, — поёжился молодой. — Оттуда ещё никто не возвращался. На моей памяти было много смельчаков. Хотя один кадр вернулся. Только нёс какую-то ахинею. В общем, у него совсем кукушка поехала. Так и сгинул куда-то.

— Что он рассказывал? — поинтересовался я. — Может, не такой он был сумасшедший?

— Да-а, — неохотно протянул младший. — Лепил что-то про шаманов, демонов и всякую нечисть. Ещё говорил, как ты, что город — живой организм и хотел его съесть. В общем, ку-ку!

Мой собеседник многозначительно поднёс палец ко лбу и покосился на соседа. Тот сохранял молчание, по-прежнему внимательно глядя на меня. Неожиданно он встал и торжественно произнёс:

— Позвольте представиться: Вениамин Сергеевич Соколовский. Мой товарищ — Веня Соколовский. Кстати, тоже Сергеевич. Он это я, только в молодости.

Кто бы мог подумать, что Фёдор Ильич — прекрасный рассказчик? Наверное, если как-нибудь попросить его рассказать историю из жизни, он будет только рад ещё раз прожить то, что с ним когда-то случилось. Участвовать в приключении и рассказать о нём — вещи по сути своей антагоничные. Намерения делиться чувствами легче точности их восприятия. Со временем в рассказ проскользнут лёгкой тенью мелочи — этакие незамеченные тонкости на фоне действия. Далее эти крупицы приобретут особый смысл, станут чуть ли не главными в общей картине повествования, привнося новые, порой неожиданные краски в сюжет давно забытого приключения. Переживать вновь и вновь лучшие моменты жизни и как можно дольше находиться в мире, созданном из грёз по прошлому, — не в этом ли подлинный смысл невыдуманных историй? Вот и Себастьян расходовал свою историю бережно, экономя жесты, эмоции, мысли, пытаясь всеми силами удержаться под сводами построенного им виртуального дома. Но, как бы он ни старался, слова утекали сквозь пальцы, как мыльная пена под струёй тёплой воды, неумолимо подталкивая рассказчика к финалу.

— Только тогда до меня стало доходить, что мне не давало покоя с того момента, как я переступил порог кафе, — продолжал Великий магистр. — Люди. Даже при беглом взгляде на посетителей заведения становилось понятно, что я нахожусь в центре странного действа, совершенно лишённого смысла. Эту мысль укреплял внешний вид разношёрстной толпы, из которой мои глаза выхватывали людей, принадлежавших разному времени. Мелькали напудренные парики над изысканными камзолами, смокинги соседствовали с твидовыми пиджаками, а вышитые кафтаны пересекались с «варёными» джинсами, как будто все эпохи смешались в одном месте, перестав выстраиваться по порядку.

— Простите, — переспросил я. — Вы говорите, что этот молодой человек — вы, только моложе?

— Представьте себе, — ответил Вениамин Сергеевич.

— Ага, — вторил ему Веня.

— Мало того, — продолжал старший. — Все, кто находятся в этом месте, имеют своего двойника. Кроме разве что бармена и вас.

Я обвёл взглядом зал. Действительно, среди присутствующих можно было встретить людей, удивительно похожих друг на друга.

— Но как это возможно?

— Значит, возможно, — неохотно произнёс Соколовский-старший. — Странное стечение обстоятельств. Сколько людей, столько историй. Но в каждой присутствовал злой рок — Себастьян. Так или иначе он сыграл большую роль в судьбе каждого из нас. Именно благодаря ему мы торчим в этой дыре. Вот я, например, сидел с женой в ресторане, никого не трогал, — продолжал он. — Просто пошёл в туалет, а попал сюда.

— Я тоже, — вставил Веня.

— Что тоже? — не понял я. — В туалет пошёл?

— Нет, — смутился младший. — Заходил в подъезд. Домой шёл, а пришёл сюда. Чуть не рехнулся от неожиданности. Решил с бухлом завязывать.

— И при чём тут Себастьян? — спросил я.

— Дело в том, — продолжил прерванный старший, — что во всех случаях этих странных перемещений присутствовал Себастьян. Мы поняли это, когда проанализировали истории, рассказанные невольными постояльцами этого заведения. Мало того, он даже побывал здесь и велел кое-что передать человеку, который придёт из города и сядет за этот стол. Выходит, что тебе.

Он порылся в карманах, достал сложенный вчетверо листок бумаги и протянул мне. Я мельком взглянул на содержание записки и поспешил откланяться. Мне вдруг стало абсолютно очевидно, что пора возвращаться домой.

На сей раз дорога заняла гораздо меньше времени. Стоило мне выйти в