Древесный маг Орловского княжества (том 5) - Игорь Павлов

пол в тёмной камере. И почти сразу увидел затухающий голубой свет на выдолбленных в полу контурах руны.

Вот те раз! Мы телепортировались.

Пока все приходили в себя, Морозова уже долбанула в дверь с ноги. Снаружи в окошко с решёткой сунулась рожа мастера.

— Госпожа! — Ахнул он и стал живенько отворять, щёлкая засовами.

Вскоре выяснилось, что мы перенеслись в отдельную секцию Бестиария. В камеру с порталом, в которой прилагается и комната с часовым.

Выйдя из секции через глухую металлическую дверь, основная толпа двинула в сторону выхода в Оранжерею. А оба витязя, несколько мастеров и Галина с дочкой пошли в противоположную. Видимо, заселять Остромилу.

— Маменька, он даже не попрощался, — завыла она уже в след. — Ярослав⁈

— Полно, не шуми, — ответила Галина мягко. — Сейчас он устал и явится к тебе позже.

Мила вдруг закричала, её крик перерос в звериный. Дёрнулся было помочь, но меня придержали.

— Они сами разберутся, — выдал Игорь удручённо. — Не первый раз так.

Ну да, я вижу, как едва ли не в вервульфа габаритами потащили Милу уже по песку. А та ещё брыкается и клацает челюстью, как заведённая. В клетках сразу живность забилась, хоть её стало намного меньше с последнего происшествия.

Мне было больно на это смотреть, но я всё же вычислил, в какую камеру её тащат. Там в конце зала вариантов не много.

Из Бестиария на Арену я выскочил впереди всех. Прошёл её быстрым шагом и только в Оранжерее полегчало. Физически. Потому что морально стало только хуже. Какая бы хитрая и изворотливая не была Морозова, такова жизнь. Семья всегда должна быть на первом месте, а когда ты видишь, как гибнут твои дети, тут хоть душу дьяволу продашь, лишь бы их спасти.

Она не знает, что я могу.

Зато это знаю я. А себя не обманешь.

Время уже позднее, комендантский час в разгаре. Поэтому никто мне не мешал отделиться от группы и пойти своей дорогой через стену. Добравшись до конюшни, я взял академического скакуна, соврав с чистой совестью часовому, что Морозова дала добро.

В Малорыжково всюду огни, выходят на смену усиленные ночные караулы, а рабочие сворачивают дела понемногу. Хотя была бы их воля, стучали и гремели брёвнами до утра. На въезде в особняк часовые доложили, что у них без происшествий.

Леночка встретила со встревоженным взглядом и сразу же прикусила язык, почуяв моё настроение. За ней подтянулся и Илларион, в гостиной подскочила Инкой с двумя новыми молодыми работницами, которых мне ещё не представляли. И, похоже, передумали, увидев моё лицо. И где они таких красивых находят⁈ Или мне после монстров и ужасов все милые и светлые такими видятся в контраст…

Сбросив всю добычу в кабинете, помыв наскоро руки в ковшике, устроился на ужин, хотя кусок в горло не лез по нескольким причинам. Во–первых свои с ужасом смотрят на мой потрёпанный вид. Наверное, воняет от меня ещё хлеще. А во–вторых я с тревогой думаю о том, что хочу сегодня же провернуть.

В гнетущей тишине никто ничего не спрашивает. Все понимают, что мне не до них. Только, когда уже собрался в подвал, староста уточнил:

— Доклады утром?

Кивнул с пол–оборота и спустился в подвал. Когда за стеллажом увидел приоткрытую дверь в мой секретный зал, в груди похолодело. Свои бы не вошли, всё запаяно! Её аккуратно выломали. Ворвавшись к алтарю, я не поверил своим глазам. В области секретной ниши выломан камень! А точнее он ссыпан до песка. По краям камня виднеется контур, начерченный мелом. Они сделали это руной⁈

Подбежал к тайнику, и сердце обвалилось. Зерна жизни нет! Книги, ядра, хлам на месте, а Зерна нет!!

Дрожащей рукой я взял бумажку, лежащую на его месте, и развернул. Это была записка, оставленная вором, а точнее воровкой.

«Прости, Крот, такой могущественный артефакт тебе ни к чему. Накличешь беду на себя и свой город. Пусть это будет платой за мою помощь в избавлении от нежелательного бремени. А ещё это станет предвосхищением твоего нелепого благородства. Ты ж такой сердобольный, попытаешься избавить от проклятья Остромилу, даже не раздумывая. Забудь об этом, и наслаждайся истиной свободной. Впрочем, это сделаю и я. Прощай навсегда».

— Ах ты ж тварь!! — Закричал я, срывая глотку. И комкая лист.

Едва сдержался от удара кулаком в стену. Сюда мне эту суку. Подлая тварь!!

— Что мне теперь делать⁈ — Вою в растерянности. — Что делать⁈ Ну тварь!

Разбесившись, поорал ещё, стал выгребать всё из ниши. На полу что–то звякнуло и покатилось. Похоже, выпало из Книги. Опустился на корточки, взял рассмотреть, бронзовая монетка с изображением солнца, веет от неё магией. Что–то я не помню, чтобы клал её сюда.

Подождите… Из книги с Незыблемыми рунами камня листок торчит. Оттуда, похоже, и монета выпала.

Выдёргиваю, разворачиваю. Ещё одно сообщение от этой шлюхи.

«Зачарованная монета–звёздочка, её не спрячешь от хозяина нигде. По ней я и нашла твой тайник. Надеюсь, в следующий раз ты будешь внимательней, принимая от кого–то ценности. Монету оставляю тебе, вдруг пригодится. Как, видимо, пригодились и мои чудо–орешки».

То есть эта хитрая паскуда, прознав о том, что у меня Зерно, а выяснила она это, когда я спас её подлую шкуру, затеяла некий план по её воровству. Она подрядила меня на дело, где есть важная ценность, которую я обязательно заберу в главный тайник. Такой ценностью и стала Книга рун! Когда она её посмотрела, незаметно и вложила монетку! И не простую, это что–то вроде маяка, по которому она и нашла мой тайник.

Помню, как чуть не выявил монетку ещё в Елькино, когда рассматривал Книгу. Получается, у меня был шанс этого избежать. Но я оплошал.

Вот только как далеко бьёт этот маячок⁈ Неужели через бетон, всю постройку и забор? Тут же ещё и какой слой земли надо пробить сигналом⁈ Да это ж хрень какая–то! Получается, она преспокойно разгуливала в моём доме и искала его!

Спасибо, что хоть догадался ящичек с големами в другой нише спрятать. От незнания Белка могла устроить тут ад! В моём доме. И посмела же полезть, тварь, такая.

Только геморроя прибавилось, теперь нужно думать, где новый тайник стряпать. Чёрт!

Выскочил в подвал, злой, как собака. А там уже Илларион с Леночкой стоят перепуганные до смерти. Конечно, они слышали, как я орал.

— У меня к вам один вопрос, — начал