Провинциальная история нравов, замаскированная под детектив. Или наоборот. - Ольга Смирнова

— Ясно… — вздохнула Сима. — Но ты мне ответь — с чего жениться надумал?

Он ее вопрос проигнорировал и произнес:

— Ты ничего не имеешь против того, чтобы мы поженились по старинному обычаю?

Ооох, час от часу не легче. По старинному обычаю — это значит, что невеста должна быть девственницей. То есть обладать тем сокровищем, которое Сима уже утратила. По собственной дурости. Не сказать, чтобы она сильно жалела о сделанном — спустя столько времени это было бы глупо, но все-таки. Но как он смеет предлагать ей такое, прекрасно зная об этом маленьком нюансе?

— Старинный обычай, так старинный обычай, — покладисто сказала Сима, взглядом ища сотовый — позвонить брату и узнать, не случилось ли чего с Яром. Может, Славий разъяснит, с чего это его другу взбрело в голову делать ей предложение?

Телефон искался плохо — что взглядом, что с помощью активных действий. Но Сима не сдавалась — потрясла одеяло, перевернула подушки, заглянула во все ящички и под кровать.

— Что ты ищешь?

— Мммм… ничего, а что? Ты, кстати, Славия давно видел?

— Вчера.

— Ага. Вы у нас дома встречались или где-нибудь еще? — Сима вообразила себя детективом и решила путем невинных на первый взгляд вопросов выяснить, где в последнее время находился Яр — не в больнице ли, и если в ней, родимой, то не с психиатрическим ли она была уклоном?

— У вас.

— Больше никого не было?

— Почему никого? Марлена была, естественно.

— Ах, ну да. Куда ж без нее. — В голосе Симы прозвучало раздражение.

Марленой звали жену её брата. Красоткой её можно было назвать с большой натяжкой — мелкие черты лица, остренький подбородок и подозрительный взгляд. Но это полбеды, беда — характер. Она была крайне высокомерной, истеричной и капризной особа. Ей всегда всего было мало; она постоянно жаловалась — на все подряд. То туфли — новые, дорогущие — жмут, то, наоборот, спадают; то дождь на улице, а она прическу сделала, то солнце, а у нее как назло крем от загара закончился; то продавцы хамят, то подлизываются чересчур; то работы много, то заняться нечем…

В общем, человек обыкновенный. Сима долго дулась на брата за то, что выбрал в жены простую. Не магиню. Да и дуру впридачу. Нет, она не считала людей ниже себя по положению, но… жениться? На той, что лишена и капли магии, зато под завязку набита нереализованными амбициями? А об их будущих детях он подумал? Каково будет им, полукровкам, обреченным на безрадостное существование? В детях от смешанных браков слишком мало магии, чтобы стать полноценными магами, но она, магия, есть! И это поистине мучительно — прикоснуться к прекрасному, завораживающему миру чудес и не иметь возможности сделать больше, стать кем-то большим, чем просто прямоходящее с ничтожными магическими способностями. Урод, недомаг, перечеловек. Когда ты категорически не можешь творить чудеса — тебя это и не мучает, потому что ты знаешь, что это в принципе невозможно. Но когда есть искорка, крохотная, но теплящаяся внутри, и ты видишь, на что способны окружающие, становится очень горько, что тебе — не дорасти. Никогда.

Видимо, Славий был слишком ослеплен любовью, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Хотя зная, какой он зануда и педант, Сима не переставала удивляться, как это возможно, что обычное здравомыслие и рассудительность ему изменили. Обычно перед принятием важного решения он взвешивал все за и против тщательно, даже на листочке записывал, чтобы не сбиться. Часами рассуждал, что и как получится в случае принятия того или иного решения. Оценивал последствия, советовался со знающими магами. А тут — словно подменили брата.

Встретил Марлену на семинаре, который вел в университете, влюбился и женился спустя месяц после знакомства.

Сима не удержалась — проверила новобрачную на использование приворота и других заклинаний. Пусть Марлена и человек, однако услуг магов в этих сферах никто не отменял. За небольшую цену и мужа можно найти, и спонсора, и любовника, да кого угодно. Но новоиспеченная жена оказалась чиста, как свежевыпавший снег.

Первое время Сима коршуном следила за обоими, однако спустя два года успокоилась и перестала подозревать Марлену во всех смертных грехах. Почти. Поскольку своего дома магиня пока не имела — так как еще не обзавелась кавалером и не вышла замуж — то жила со Славием и Марленой. И соответственно была в курсе их отношений — волей-неволей, хотя второго было все же больше.

И как только Славий терпит ее ежедневные придирки? И ведь продолжает смотреть с любовью и радостью на жену, как бы она не изгалялась. Стерва. Единственная радость — детей в семье так и не было. То ли не хотели, то ли не могли — Серафима уточнять стеснялась.

— А… может, вы пили что-то необычное? Или ели?

— Нет, все как всегда. Нам вопросы рабочие необходимо было обсудить. Кроме того, хотел поставить его в известность о том, что собираюсь на тебе жениться.

— И… поставил?

— Естественно.

— А Славий?

— А что Славий? Дал добро.

Сима похлопала глазами — как это Славий дал добро? И даже ей не потрудился позвонить, предупредить? Что вообще происходит?

— Значит, через полгода. И по старинному обычаю. — Сима набрала в грудь побольше воздуха, сжала руки в кулаки и выпалила: — А это ничего, что я не девственница? Меня огнем-то не шарахнет за то, что посмела предстать перед богами нечистой? А то получишь вместо жены дополнительное блюдо на праздничный стол.

Он встал со стула, подошел к Серафиме, обнял. Она от неожиданности застыла, затем начала вырываться. Не потому, что очень хотелось — наоборот, ей бы в его объятиях навсегда остаться и ничего лучше придумать невозможно. А потому, что ее не покидала проклятая мысль, что все это имеет некую подковерную цель. Все это — визит в Грибной, внезапное предложение, нелогичное, бесчувственное, неправильное, оскорбительное для ее женского достоинства, в конце концов!

А когда он обнимал ее — впервые — в голове становилось пусто, а сердце колотилось как сумасшедшее. И думать ни о чем не думалось абсолютно.

Он вырваться не дал, сжал крепче, и Сима смирилась. Затихла, положив голову ему на плечо. Сказала себе, что пять минут ничего не решат, а еще неизвестно, когда она сможет оказаться к нему так близко.

— Всегда есть варианты, — туманно сказал Яр. — Девственница ты или нет, но старинный обычай обязателен. Матушка очень настаивала.

Серафима только вздохнула — теперь выясняется, что Анна Иоановна в курсе намерений сына. Отлично. Видимо, все всё знают, кроме самой невесты. Но это же такие мелочи. Серафима должна быть априори согласна — ведь она любила этого болвана столько лет, мучилась, страдала, а тут такое счастье! Нежданно-негаданно. Ей бы петь от радости, а она полна нехороших подозрений. И куда это годиться?