Бал виновных (СИ) - Рейн Леа

– Спасибо, донья Беатрис. Но я должен поговорить с каждым из вас.

– Удачи. Говорите, но следующая жертва будет уже на вашей совести! – яростно кинула она и убежала, хлопнув дверью.

Следующим в кабинет зашел дон Игнасио. Он тяжело опустился на стул и крепко закурил толстую сигару. Глаза его были красные, но он держался и сохранял самообладание, не смотря на то, что его идеальный мир рушился к чертям.

– Дон Игнасио, – начал детектив, в волнении сложив пред собой руки. Беседовать с таким человеком в его собственном кабинете и сидеть на его собственном кресле, было просто немыслимо. – Донья Беатрис сейчас рассказала о том, что ваш сын дон Хавьер проснулся и назвал имя Лукаса.

– Да так и было, – подтвердил мужчина. – Но он не сказал, что Лукас был убийцей. Знаете, это было похоже больше на обращение. Он сказал: «Лукас… Это», а после страшно захрипел. Он не сказал «Это Лукас». Он сказал «Лукас, это».

– Так, – детектив снова черкнул что-то в блокноте. – Правда, что в комнату за последний час приходило три официанта и две горничных?

– Дайте-ка вспомнить, – задумался дон Игнасио. – Я помню двух горничных, которые меняли простыни на кровати моего сына. Это были Кармен и Виктория. А официанты… Один приносил мне чай. Это был Мартин. Другой, Иван, приходил брить Хавьера. А третий, Родриге… Так, нет. Родриге приходил вместе с горничными. Он помогал им менять постельное белье. Вроде бы, так.

Иван. Иван вполне мог незаметно ввести морфий, – подумал Монтойя. – Но ведь и другие тоже могли это сделать. Нужно искать улики. Без улик просто невозможно сделать вывод.

Лукаса в тот вечер детектив не смог расспросить. Пока допрашивали остальных, молодой человек напился так сильно, что уснул прямо в вестибюле. Разбудить его не смогли, и пришлось вызвать двух официантов, чтобы те помогли отнести его в комнату.

Виновен Лукас или нет – Монтойя понять не мог. У младшего Гарсиа вполне была возможность вколоть морфий в шею дяде. Но, со слов дона Хоакина, детектив понял, что остальные преступления он совершить не мог. В то время, когда стреляли в Йона, Лукас танцевал с сеньоритой Эухенией, а после они удалились в его номер и пили там вино вместе с сеньором Рафаэлем. Словом, у него было алиби. Но это алиби нужно было еще подтвердить.

В этой истории появлялось все больше и больше лиц и еще больше подозреваемых. Разобрать, кто говорит правду, а кто лжет, становилось все труднее. Но детектив Бенито Монтойя из отдела расследований пообещал себе, что не покинет Камтадеру, пока все не выяснит.

***

– Знаешь, сегодня наш сын перед смертью признался мне, что изменял своей жене. И что у него есть внебрачный ребенок, которого он хочет признать законным. Он написал это в письме, – рассказал дон Игнасио своей жене донье Канделарии за вечерним чаем. – Прочти. – Он сунул ей листок.

Та с изумлением взяла письмо и очень внимательно его прочитала.

– Передать ему отель! – воскликнула она с возмущением. – И что ты планируешь сделать?

– Я смотрю на Лукаса и вижу, что в его руках все семейное богатство будет растрачено направо-налево, – задумчиво произнес дон Игнасио, отхлебнув из кружки.

– Думаешь, что в его руках оно уцелеет?!

– Думаю, что человек, проживший в бедности, как никто другой умеет ценить деньги, – заключил мужчина, а после схватился за горло, посинел и под испуганный вопль доньи Канделарии замертво повалился на пол.

Глава 7. Потерянный сын

После допроса Альба отправилась проведать Йона. На душе было тяжело, но она старалась держаться. Постояв около двери и смахнув остатки горьких слез, она глухо постучала и вошла в комнату, застав Йона одного.

– А где Иван? – спросила она.

– Его вызвал дон Мигель, – кинул Йон, отложив в сторону утреннюю газету.

На секунду Альба удивилась, ведь она никогда не видела Йона читающим. По правде, она даже не знала, что он умеет читать. Но девушка тут же одернула себя за такие мысли. Если он не из высшего общества, то это не значит, что он не смог выучиться этому полезному навыку. Некоторые горничные, которые приходили устраиваться на работу, неловко признавались, что не умеют ни писать, ни читать. И дон Игнасио их сразу гнал взашей, потому что отель «Гарсиа» – слишком роскошный отель, чтобы держать тут неграмотную обслугу. А Йон здесь вырос и никакие собеседования не проходил, так что никто не знал, что он умеет, а что нет. Однако рядом с такой замечательной женщиной как Кристина Ривас он наверняка приобрел все важные навыки, которыми должен обладать хороший официант.

– Неужели все это время рядом с тобой никого не было?! – с беспокойством произнесла Альба.

– Нет. – Он приподнялся, поставив повыше подушку, чтобы было удобнее сидеть. – Зачем ты всем сказала, что я тебя спас? Это ведь было не так.

– Не знаю, – смутилась девушка. – Я просто не хотела, чтобы кто-то узнал о… нас.

– Тот урод в маске стрелял в меня. Полиция должна это знать, потому что это может повлиять на расследование.

– Я сказала об этом детективу Монтойе. Он уверен, что все эти убийства связаны с тобой. Но я понять не могу, как это может быть связано с тобой. Зачем кому-то убивать тебя? И если хотят навредить тебе, то зачем убили Матео и дядю Хавьера? Я просто не понимаю… – В ее голосе слышалась боль, и Альба едва сдержала слезы. Перед глазами вновь возникло бледное лицо умирающего дяди, который проснулся на несколько секунд, а после вновь уснул. И на этот раз уснул навечно.

– Иди сюда, – чуть слышно сказал Йон, и Альба, недолго думая, села на кровать и утонула в его объятиях, роняя горькие слезы скорби. – Дон Хавьер наверняка скоро поправится. Иван говорил, что доктор прогнозировал ему скорейшее выздоровление…

– Не поправится! – горячо воскликнула девушка. – Он умер. Сегодня. Его убили морфием!

– Что? – Внутри у Йона все словно сковало льдом. Из всех Гарсиа – помимо Альбы, которую он всю жизнь любил, – ему больше всего нравился дон Хавьер. И он просто не верил, что судьба может оказаться настолько жестокой, что, не моргнув, будет забирать из этого мира самых хороших людей. Мама, дон Хавьер… даже сеньор Матео – все эти люди были хорошими и уж точно не заслуживали того, что получили.

Альба всхлипнула, и Йон обнял ее покрепче, забыв о больном плече, которое в тот момент не имело никакой важности. Он мягко поцеловал ее в висок, почувствовав на губах соленый привкус слез, и провел рукой по ее темным волосам.

– Я даже представить не могу, что было бы, если бы тот человек в маске попал чуть левее, – сквозь слезы проговорила девушка. Чуть левее – значит, в самое сердце. От этой мысли стало невообразимо страшно, и Альба заплакала ещё сильнее. Она никогда не позволяла себе плакать при других людях, но наедине с Йоном она не боялась показывать свои эмоции и чувства.

– Не попал бы, – попытался успокоить ее Йон. – Вот увидишь, мы его найдем. Я его найду. И уничтожу. За то, что он сделал, казни ему будет мало.

– Йон не смей! – испугалась Альба, вырвавшись из его объятий и заглянув в его лицо. – Ты не можешь уподобиться ему! Ты ведь не такой!

– Посмотрим.

– Нет! Пообещай мне, что ты ничего не сделаешь! – потребовала девушка, но Йон с мрачным лицом, от которого уже отошла болезненная бледность, смотрел куда-то сквозь нее. – Пообещай!

Йон поднял на нее глаза и, заметив ее перепуганный взгляд, поспешил сказать:

– Хорошо.

Но не был уверен, что сдержит это обещание.

***

Семья Гарсиа снова облачилась в траур. Они потеряли Хавьера и Матео, а теперь и главу семейства. Бразды правления перешли донье Канделарии. Теперь в её правах было определять наследника отеля, её муж сам так указал в первом – и единственном – завещании. И женщина решила для себя, что наследником станет тот, кого выбрал ее покойный муж. Точнее тот, кого он выбрал перед смертью.