Сборник статей и интервью 2002г. - Борис Кагарлицкий

- Какое будущее ждет в этом случае руководителей Приднестровья?

- Зря они думают, будто, воссоединившись с Украиной, решат свои проблемы. Как только вопрос о присоединении к Украине будет решен, Смирнов и иже с ним рискуют оказаться за решеткой. Милошевич тоже надеялся, что, приняв предложенные ему условия, будет спокойно доживать свой век на Канарах…

- Можно ли утверждать, что сейчас Приднестровская Молдавская Республика переживает те этапы, которые Россия пережила 7-8 лет назад, - приватизацию, рыночные реформы?

- Почти год Приднестровье живет в условиях экономической блокады. До этого в республике экономика даже шла на подъем. Но с приходом к власти в Молдове Воронина российское правительство, видимо, решило сдать Приднестровье в обмен на Молдову. Вот и дало «добро» на экономическую блокаду. Сегодня на складах приднестровских предприятий лежит продукции на десятки миллионов долларов.

И все же жизненный уровень в Приднестровье сегодня выше, чем в Молдове. Приднестровье сумело сохранить свой промышленный потенциал. В свое время там была создана уникальная экономическая система. В ней были частично сохранены элементы старой советской экономики в сочетании с рыночными механизмами.

- Не кажется ли вам, что ситуация в Приднестровье во многом схожа с Белоруссией, что здесь можно обнаружить некоторые закономерности?

- Да, безусловно. Я считаю, тот курс, который проводит Белоруссия и проводило Приднестровье, был здравым. Они не допустили обвальной приватизации по Чубайсу. Еще 2-3 года назад темпы экономического роста в Приднестровье достигали 15% в год. И если бы не политические трудности, это был бы блестящий пример успешного проведения реформ и создания регулируемой рыночной экономики.

- То есть вы считаете, что до определенной поры все было правильно, но затем политическая ситуация изменилась? А нельзя ли предположить, что бюрократические элиты Белоруссии и Приднестровья просто использовали российскую патриотическую общественность в своих целях, выстраивая собственную прагматическую стратегию поведения?

- В течение десяти лет у нас был сформирован образ некоей Брестской крепости, которая держится, над которой развевается российский флаг. Приднестровье считалось последним бастионом России, который не сдается. А с другой стороны… Понимаете, в свое время Теодор Рузвельт сказал про никарагуанского диктатора Сомосу: «Это, конечно, сукин сын. Но наш сукин сын». Если Россия заинтересована в том, чтобы и Белоруссия, и Приднестровье находились в сфере ее жизненных интересов, чтобы это были плацдармы российского влияния на этих территориях, то мы и должны их поддерживать.

- Не слишком ли цинично, Виктор Имантович? Вы кто - патриот России или просто левый?

- Я не левый и не правый. Я простой советский полковник, которому за державу обидно. Я стою за Россию, за интересы России. Я в свое время предлагал: давайте откажемся от всяких «измов». Не «измы» - главное. У нас есть наша страна - Россия, вот и давайте действовать во имя ее блага. Если ты за Россию, за ее интересы, то ты наш, а если ты против России, нам с тобой разговаривать не о чем.

- Но не кажется ли вам, что одного патриотизма уже недостаточно? Советского Союза больше нет, а потому «советский патриотизм» вряд ли дает ответы на важнейшие вопросы сегодняшнего дня…

- Ой, только не надо говорить, что Алкснис тоскует по Советскому Союзу! Я реалист и понимаю, что Союза больше нет и восстановить его не удастся. Но надо стараться, чтобы страна, в которой мы живем, жила счастливо и хорошо. Об этом надо думать и радеть.

- А что еще надо делать, кроме того, чтобы думать и радеть?

- В первую очередь руководству России нужно определиться, чего оно хочет. Нужно нам Приднестровье или нет, нужны нам Украина или Средняя Азия или не нужны? Если уж хотите, чтобы Прибалтика оставалась в сфере влияния России, так не говорите, что приветствуете расширение Евросоюза на Восток. Евросоюз - это конкурирующая организация. А мы говорим: «Ребята, мы отсюда уходим. Пожалуйста, забирайте все себе». Не нужно воевать, нужно прояснять позиции. То, что произошло в 1991 году, - противоестественный процесс. Но, хотя Советского Союза больше нет, все смотрят на Россию. Если Россия говорит о вступлении в НАТО, другие страны думают: «А почему нам нельзя, если России можно?». Поэтому нужно все же оглядываться на страны бывшего Союза, остерегаться непродуманных высказываний.

- И все же, что значит «всем будет хорошо»? Наше общество разделено на классы. С кем вы?

- Я ни к какому классу не принадлежу. Я вообще не думаю, что мы разделились на классы. Когда пять процентов населения живет за счет остальных девяносто пяти, я не могу определить, кто из них к какому классу принадлежит. Это несправедливый экономический порядок. Несправедливо, когда Госдуму заботят не 95% населения, а маленькая кучка олигархов. Дума должна работать для большинства, а она обслуживает меньшинство. Это нам дорого обойдется. Беседовала Мария ПЛИС

P.S. от редактора: Признаюсь, я читал интервью Алксниса со смешанным чувством. Я знаю его уже лет десять и готов засвидетельствовать: полковник - человек искренний. Именно поэтому он говорит то, что думает, не смущаясь противоречиями, не прибегая в отличие от профессиональных политиков к риторическим уловкам. Но именно поэтому картина получается такая грустная. Приднестровье из последнего оплота «советской Родины» превращается в очаг предательства, патриотическое российское правительство поддерживает антироссийский режим в Грузии, а Государственная Дума, избранная всем народом, отстаивает интересы пяти процентов населения. Полковник понимает, что это неправильно, но не понимает почему.

А может, потому, что просто нет и не может быть у олигархической власти и обнищавшего народа «общей Родины», а есть общество, разделившееся на классы и группы с противоположными интересами? А «простой директор» Смирнов в Приднестровье за десять лет стал простым олигархом, которому признание Запада нужно не меньше, чем таким же олигархам в Москве.

Алкснис все еще не может понять, что национальная риторика в обществе, раздираемом социальными конфликтами, есть способ манипуляции людьми, технология управления, не более. Он не понимает, что экономические интересы сильнее геополитических догм. В академиях этому не учат. А жаль.

КАНИКУЛЫ РАДИКАЛОВ

Председатель левой партии Швеции Гудрун Шиман честно призналась, что у нее проблемы на почве алкоголизма

Как ни странно, для радикальной молодежи в Западной Европе лето - время, когда можно сосредоточиться на вопросах теории. Политическая жизнь в это время замирает. Большое начальство отправляется в отпуска повсюду. А значит, оно не принимает решений, против которых нужно протестовать. Нет ни массовых демонстраций протеста, ни забастовок. А молодые люди собираются во всевозможные летние лагеря и на встречи, где можно спорить о революции, обсуждать новые книги и слушать музыку.

Марксизм в Лондоне

Июль в Лондоне был холодным и дождливым. Люди ходили по городу в свитерах, а то и в плащах. Туристы, как положено, посещали музеи, разглядывая мумии и полотна великих мастеров. А шесть тысяч левых активистов набились в аудитории Лондонского университета (University College of London), чтобы поучаствовать в фестивале «Марксизм-2002».

Фестиваль этот проходит ежегодно. Его инициаторами были троцкисты из Социалистической рабочей партии (SWP), но в последнее время он становится все более открытым. «Это похоже на воду, затопляющую дельту реки, - объясняет мне Джон Рис, один из организаторов фестиваля. - Раньше для нас было очень важно, кто к какой организации принадлежит. Во время засухи каждый охраняет свой маленький ручеек. А когда поднимается большая вода - все это не имеет никакого значения. Берегов уже нет, есть общий поток».

Поток состоит преимущественно из молодежи. Лидеры левых, помнящие еще движение 1968 года, неожиданно почувствовали свой возраст. «С каждым годом фестиваль все молодеет, - продолжает Рис. - Кажется, через некоторое время у нас будет один большой детский сад».

Кстати, о детском саде: он тоже входит в программу фестиваля. Теперь не надо решать, кто останется дома с ребенком, а кто пойдет обсуждать глобализацию, капитализм и социализм. Здесь действует специальная служба. Дети разрисовывают себе лица и носятся по коридорам университета в то самое время, пока старшие спорят о политике. Рядом по видео крутят мультики. Кстати, новинки - «Корпорация монстров», «Шрек».

Стены увешаны объявлениями: «Ирландские товарищи собираются на пикник в 12.00 перед университетом. Пиво, закуска и обсуждение текущих вопросов», «Французы встречаются в нижнем зале после обеда. Тема: итоги выборов», «Вечеринка еврейско-арабской дружбы в субботу в 20.00. Вход 3 фунта».

Вечером, когда лекции и дискуссии заканчиваются, основная масса участников разделяется на три части. Старшие собираются в университетском баре, пьют вино и продолжают дискуссии. Остальные идут либо смотреть фильм, либо слушать музыку. Самым сильным музыкальным впечатлением оказалась группа Top Cat - странное сочетание джаза и рэгги (временами заставлявшая вспомнить еще и брехтовские зонги). Потрясенный этой группой, на следующий день я отправился на новый концерт, ожидая, что следующая команда будет не менее великолепна. Увы, меня ждало горькое разочарование: на сцене кривлялись две полные девушки и двое скучных парней, беспомощно пытавшиеся изображать «АББУ»…