Уздечка для сварливых - Майнет Уолтерс

Джоанна ничего не ответила.

– Я рискну предположить, что в детстве ты частенько капризничала, чем безумно раздражала Матильду, и она пыталась усмирить тебя при помощи «уздечки». Я прав? – Джек помолчал. – А что потом? Скорее всего ты оказалась достаточно сообразительной, чтобы придумать способ, заставить ее прекратить пытку.

Тон Джоанны, когда она заговорила, был ледяным.

– Меня ужасала эта чертова штуковина, я билась в конвульсиях каждый раз, когда она ее доставала.

– Раз плюнуть, – весело ответил Джек. – Я сам так поступал в детстве, когда мне было нужно. Так сколько тебе исполнилось лет, когда ты изобрела этот способ?

Странный, застывший взгляд Джоанны задержался на художнике некоторое время, и Джек почувствовал, как растет ее тревога.

– Мать показывала свою любовь, лишь когда надевала на меня «уздечку для сварливых». Тогда она обнимала меня и прижималась щекой к железной решетке. «Бедная малышка, мамочка делает это ради Джоанны». – Она вновь повернулась к окну. – Я это ненавидела. Мне казалось, она любит меня, лишь когда я выгляжу как уродина. – Джоанна ненадолго замолчала. – Ты прав в одном. Пока я не узнала, что Джеральд был моим отцом, я не понимала, почему мать меня боится. Она думала, я сумасшедшая. И раньше я не знала почему.

– А ты никогда не спрашивала?

– Ты не задал бы такой вопрос, если бы на самом деле знал мою мать. – От дыхания Джоанны запотело стекло в окне. – В ее жизни было столько секретов, что я быстро научилась никогда ни о чем не спрашивать. Мне даже пришлось придумать биографию, когда я пошла в школу, потому что я слишком мало знала о своем происхождении. – Она вытерла стекло нетерпеливым жестом и вновь повернулась лицом к Джеку: – Ты закончил? У меня еще много дел.

Джеку стало интересно, как долго он сможет удерживать Джоанну на этот раз, пока зависимость не заставит ее отправиться в ванную. Она всегда была гораздо интереснее под стрессом воздержания, чем под дозой.

– Ты училась в Саутклиффе? В той же школе, что и Рут?

Джоанна усмехнулась.

– Если бы. Моя мать еще не была так щедра в те дни. Меня отправили в дешевую школу, в которой даже не пытались учить, а лишь готовили скот для деревенской ярмарки. Мать мечтала выдать меня замуж за обладателя какого-нибудь титула. Возможно, – продолжала она цинично, – надеялась, что какой-нибудь худосочный недотепа сам окажется вырожденцем и не заметит моих странностей. На Рут тратили гораздо больше, чем на меня, уж поверь. И вовсе не потому, что мать любила ее больше. – Ее рот скривился. – Все делалось лишь для того, чтобы искоренить в Рут еврейскую породу после моего неосторожного брака со Стивеном.

– Ты его любила?

– Я никогда никого не любила.

– Ты любишь себя, – возразил Джек.

Но Джоанна уже ушла. Он слышал, как она лихорадочно перебирает содержимое шкафчика в ванной. «Интересно, что она ищет?» – подумал Джек. Транквилизаторы? Кокаин? Что бы то ни было, это не нужно колоть в вену. Кожа Джоанны была так же безупречна, как и лицо.

Сара Блейкни говорит, что ее муж – художник. Изображает характеры. Я подозревала нечто подобное. Я бы и сама выбрала живопись или литературу.

«Я тоже слышал о твоих картинах. Бог дал тебе одно лицо, а ты делаешь себе другое». Смешно, но это можно отнести и к Саре. Она выставляет себя честным и открытым человеком с сильными, определенными взглядами и без скрытых противоречий, однако часто оказывается беззащитной. Она определенно ненавидит всякого рода конфронтации, предпочитая согласие несогласию, и старается сгладить ситуацию, где это возможно. Я спросила ее, чего она боится, и она ответила: «Меня учили быть любезной, учили, что быть женщиной – наказание. Родители не хотят оставаться со старыми девами на шее, поэтому они учат девочек говорить «да» на все, кроме секса». Значит, времена не изменились...

ГЛАВА 8

Сара стояла возле входа в «Барклайз банк», когда подошел Кейт Смоллетт. Она подняла воротник пальто и выглядела бледной и измученной в свете серого ноябрьского дня. Кейт нежно поцеловал ее в холодную щеку.

– Ты не похожа на женщину, только что сорвавшую куш, – заметил он, внимательно рассматривая ее лицо. – Что случилось?

– Ничего, – ответила Сара коротко. – Просто думаю, в жизни есть еще многое помимо денег.

Худое лицо Кейта было раздражающе сочувственным.

– Мы, случайно, не о Джеке говорим?

– Нет, – отрезала она. – И почему все решили, что моя уравновешенность зависит от мелкого, двуличного подлеца, чья единственная цель в жизни – заделать ребенка каждой встреченной им женщине?

– А-а-а... – протянул Кейт.

– И что сие означает?

– Просто «а-а-а». Значит, дела так плохи? – Он взял ее за руку. – Где находится офис Даггана?

– Ниже по холму. И дела вовсе не плохи, а как раз наоборот. Я уже забыла, когда чувствовала себя настолько спокойной и уверенной в себе. – Унылое выражение ее лица никак не соответствовало словам. – И возможно, такой одинокой, – тихо прибавила она. – Джек – скотина.

Кейт засмеялся:

– Скажи мне что-нибудь новенькое.

– Он живет с дочерью Матильды Гиллеспи. – Кейт замедлил шаг и задумчиво посмотрел на Сару:

– Матильда Гиллеспи – это та самая старушка, которая оставила тебе свои сбережения?

Сара кивнула.

– И с чего это он захотел с ней жить?

– Разное говорят. По одной версии, он чувствует себя виноватым за то, что я, его жадная жена, лишила бедняжку Джоанну причитавшихся ей по праву денег. По другой версии, он защищает себя и ее от меня, злобной преступницы, размахивающей кухонным ножом. И никто не видит наиболее очевидную причину.

– Какую?

– Обычная похоть. Джоанна Лассель – очень красивая женщина. – Сара кивнула на дверь в десяти ярдах перед ними. – Вот и офис Даггана.

Кейт остановился и отвел Сару в сторону.

– Подожди, я что-то не пойму. Люди говорят, ты убила старушку ради ее денег?

– Это одна из теорий, витающих в воздухе, – ответила она сухо. – Пациенты уходят от меня толпами. – На ее ресницах показались слезы. – Если хочешь знать, это зашло еще дальше. Некоторые переходят на другую сторону улицы, лишь бы не встречаться со мной. – Она высморкалась. – Моих коллег тоже не назовешь довольными сложившейся ситуацией. Их приемные переполнены, в то время как моя пустует. Если так пойдет и дальше, я останусь без работы.

– Но это же полный бред, – сказал Кейт, разозлившись.

– Не более чем наследство, оставленное пожилой женщиной практически незнакомому человеку.

– Я разговаривал вчера с Дагганом по телефону. Он утверждает, что миссис Гиллеспи очень хорошо к тебе относилась.

– Я к тебе тоже очень хорошо отношусь, Кейт, и тем не менее не собираюсь оставлять тебе все свои деньги. – Она пожала плечами. – Я, наверное, не удивилась бы, завещай она мне сотню фунтов или даже «уздечку для сварливых», но отдавать мне все целиком... Я не сделала ничего, чтобы заслужить подобный подарок, только иногда смеялась над ее шутками и выписывала болеутоляющие таблетки. Кейт пожал плечами:

– Возможно, этого оказалось достаточно. Сара покачала головой:

– Люди не лишают наследства родных в пользу едва знакомого человека, приходящего раз в месяц на полчаса. Это сумасшествие. Старички, очарованные молоденькими девушками, да, они способны настолько свихнуться; но не такие тертые калачи, как Матильда. Если уж ей так хотелось лишить дочь и внучку денег, то почему не оставить все Джеку? Он знал ее настолько хорошо, что Матильда с удовольствием позировала ему в обнаженном виде.

Кейт был жутко зол, когда открывал дверь офиса Даггана и пропускал Сару вперед. Что-то очень непристойное было в Джеке Блейкни, раз он убедил пожилую женщину раздеться перед ним. И как только она пошла на такое? Нет, все это определенно не укладывалось в голове. Вообще привлекательность Джека, если она и существовала в природе, оставалась для Кейта загадкой. Он предпочитал более простых людей, которые рассказывали смешные анекдоты, сами покупали себе выпивку и не раскачивали лодку, говоря или действуя не к месту. Он успокоил себя мыслью, что эта история с раздеванием – выдумка. Хотя в глубине души юрист знал: это правда. Самым необъяснимым в Джеке Блейкни было то, что женщины действительно раздевались для него.

Беседа с адвокатами тянулась бесконечно медленно, увязая в деталях семейного законодательства 1975 года, согласно которому (Дагган утверждал, будто объяснил это Матильде) Джоанна вправе потребовать для себя солидное содержание.

– Миссис Гиллеспи не последовала моему совету, – сказал он, – и велела подготовить завещание, в котором все свое имущество она оставляет вам. Тем не менее в свете того, что миссис Гиллеспи полностью обеспечивала дочь, и того факта, что миссис Лассель не владеет лондонской квартирой, у миссис Лассель есть хороший шанс в суде вытребовать себе содержание. В таком случае выплата некоей суммы сейчас может оказаться хорошим выходом из сложившейся ситуации. Предлагаю проконсультироваться по этому вопросу с юридическим советом. Сара подняла голову: