Уздечка для сварливых - Майнет Уолтерс

Джек задумчиво потер челюсть. Его жена тоже говорила что-то подобное.

– И все же почему Сара? Если бы она оставила деньги собачьему приюту, результат был бы тем же.

– Я думала об этом, – пробормотала Джоанна, посмотрев в окно. – Возможно, она не любила твою жену даже больше, чем меня. Не думаешь же ты, что Рут и я промолчали бы, если бы увидели кассету при жизни матери? – Сама того не сознавая, она чувственным жестом ритмично водила ладонью по руке. Ее глаза казались удивительно прозрачными. – Положение твоей жены стало бы невыносимым.

– И что бы ты сделала? – с любопытством спросил Джек. Джоанна улыбнулась:

– Ничего особенного. Твоя жена лишилась бы практики, как только бы разнесся слух, что она убедила богатую пациентку оставить ей в наследство состояние. Хотя теперь она ее тоже потеряет.

– Почему?

– Мать умерла при подозрительных обстоятельствах, а твоя жена – единственная, кто выиграл от ее смерти.

– Сара не убивала Матильду. Джоанна снова улыбнулась:

– Попробуй доказать это жителям Фонтвилля. – Она встала и поправила черное платье на своем плоском животе. – Я готова.

– Для чего?

– Для секса, – ответила она обыденно. – Ты разве не за этим пришел? Воспользуемся комнатой матери. Я хочу, чтобы ты любил меня так же, как любил ее. – Синие глаза Джоанны не отрываясь смотрели на Джека. – Хотя со мной тебе понравится больше. Мать не любила секс; думаю, ты и сам это выяснил. Она никогда не занималась любовью ради удовольствия, только ради достижения какой-либо цели. Мать с отвращением воспринимала мужское пыхтение. И она говорила, что занятие сексом напоминает ей собачьи игры.

Джек счел это замечание очаровательным.

– Ты вроде говорила, что Матильда уважала мужчин. Джоанна улыбнулась:

– Только потому, что знала, как ими управлять.

Новость о том, что Матильда Гиллеспи оставила доктору Блейкни три четверти миллиона, разнеслась по деревне, словно пожар. Информация стала достоянием общественности в воскресенье после утренней мессы, но кто конкретно стал ее первоисточником, было тайной. Зато источником самого интересного куска, о Джеке Блейкни, поселившемся в «Кедровом доме», оказалась, несомненно, Вайолет Орлофф. Машина Джека простояла возле дома весь субботний вечер и, судя по всему, останется там на неопределенный срок. Злые языки понесли сплетню дальше.

Джейн Марриотт постаралась не показывать своего удивления, когда Сара неожиданно появилась в приемной в среду.

– Я вас не ждала, – сказала Джейн. – Вы разве не должны находиться в пути в Бидинг?

– Нужно было оставить отпечатки пальцев в приходском здании.

– Кофе будете?

– Вы слышали о случившемся? А, думаю, все уже слышали...

Джейн включила чайник.

– О деньгах или о Джеке? Сара невесело усмехнулась:

– Это делает жизнь намного проще. Я только что провела целый час в очереди возле здания прихода, выслушивая неуклюжие намеки от людей, которым следовало поставить диагноз «окостенение мозга» много лет назад. Сказать, какие сейчас ходят домыслы? Джек оставил меня и ушел к Джоанне, потому что шокирован, как и все остальные, тем, что я использовала свое положение врача и убедила Матильду забыть семейный долг ради меня. И это тот самый Джек Блейкни, которого всего лишь неделю назад критиковали за то, что он живет за счет своей бедняжки жены.

– Боже мой, – выдохнула Джейн.

– Завтра они будут говорить, будто я убила «старую ведьму» до того, как она успела изменить завещание.

– Так оно и будет, – ответила Джейн спокойно. – Нет смысла прятать голову в песок, примите это как данность.

– Вы шутите?

Джейн протянула Саре чашку черного кофе.

– Я серьезно, дорогая. Сегодня утром тут сидели двое. Главная тема их беседы примерно такова: ни у кого из местных не было причины ненавидеть Матильду больше, чем обычно, значит, вряд ли это сделал местный житель. Следовательно, это дел рук новичка, а вы – единственная вновь прибывшая, у которой был и мотив, и доступ к Матильде. Ваш муж, испугавшись за себя и миссис Лассель, переехал к ней в целях защиты. Рут в безопасности в школе. И последнее, но не менее важное: почему Виктор Стургис умер при таких странных обстоятельствах?

Сара в недоумении уставилась на нее:

– Вы серьезно?

– Боюсь, что да.

– То есть они считают, что я и Виктора убила? Джейн кивнула.

– Как? Задушила бедолагу его собственной вставной челюстью?

– Похоже, это самое распространенное мнение. – В глазах Джейн неожиданно забегал веселый огонек. – Господи, не следовало бы смеяться, но, боюсь, не удержусь. Бедный старичок... Мало того, что он сам проглотил свою челюсть. А теперь еще все воображают, как вы боретесь с девяностотрехлетним старцем и стараетесь протолкнуть его челюсть дальше в горло... – Она вытерла выступившие от смеха слезы. – Мир полон глупых и завистливых людей, – Сара. Они возмущены вашей удачей.

Сара поразмыслила над словами Джейн.

– Вы считаете, мне повезло?

– Господи, конечно. Это все равно что выиграть в футбольном тотализаторе.

– Что бы вы сделали с деньгами, если бы Матильда оставила их вам?

– Поехала бы в круиз – посмотреть на мир, до того как он рухнет под тяжестью грязи.

– Должно быть, это оттого, что мы живем на острове – все хотят с него сбежать.

Сара помешала кофе и задумчиво облизнула ложку. Джейн умирала от любопытства.

– Ну а вы что собираетесь делать с деньгами? Сара вздохнула:

– Скорее всего заплачу хорошему адвокату, чтобы он защищал меня от обвинения в убийстве.

Вечером того же дня детектив Купер по дороге домой заехал к Саре. Доктор предложила ему бокал вина, и он не отказался.

– Мы получили письмо о вас, – сказал Купер, пока Сара наполняла бокалы.

– От кого?

– Без подписи.

– И что в нем написано?

– Будто вы убили пожилого человека по имени Виктор Стургис ради его стола из орехового дерева.

Лицо Сары сразу будто постарело.

– Вообще-то он действительно оставил мне довольно приличный стол. Хозяйка лечебницы отдала его мне после смерти Виктора. Она сказала, что он хотел, чтобы стол остался у меня. Я была очень тронута... А там говорится, как я его убила?

– Видели, как вы его душили.

– Тут есть доля смысла. Я пыталась достать у него из горла вставную челюсть. Бедняга проглотил ее, когда задремал в кресле. – Она вздохнула. – Только он был мертв до того, как я пришла. Мне казалось, что если я сделаю ему искусственное дыхание, то смогу освободить дыхательное горло, но все было напрасно. Думаю, издали могло показаться, что я его душу.

Купер кивнул. Он уже проверил эту историю.

– Вообще мы получили несколько писем, хотя не все они о вас. – Он вынул из кармана конверт и протянул Саре. – Это – самое интересное. Любопытно услышать ваше мнение.

– Я могу дотрагиваться до письма? – спросила Сара с сомнением. – Как насчет отпечатков пальцев?

– Еще одна интересная деталь. Тот, кто писал это письмо, надел перчатки.

Сара достала письмо из конверта и разложила его на столе. Оно было напечатано заглавными буквами:

«Рут Лассель была в «Кедровом доме» в день смерти миссис Гиллеспи. Она украла серьги. Джоанна знает об этом; Джоанна Лассель – лондонская проститутка. Спросите ее, на что она тратит деньги. Спросите ее, почему она пыталась убить свою дочь. Спросите ее, почему миссис Гиллеспи считала ее сумасшедшей».

Сара перевернула конверт, чтобы посмотреть на штемпель. Письмо было отправлено из Лирмута.

– И вы не знаете, кто его отправил?

– Не имею ни малейшего понятия.

– Ерунда какая-то. Вы сами мне говорили, что Рут была под бдительным оком директрисы школы.

– Но я также говорил, что редко доверяю алиби. Если молодая девушка задалась целью сбежать из школы, директриса вряд ли могла ее остановить.

– Саутклифф находится в тридцати милях отсюда, – возразила Сара. – Рут не сумела бы добраться до Фонтвилля без машины.

Купер сменил тему:

– Что вы думаете о сумасшествии Джоанны? Миссис Гиллеспи говорила вам когда-нибудь, что ее дочь не в своем уме?

Сара подумала, перед тем как ответить.

– Сумасшествие – понятие относительное и вне контекста довольно безобидное.

Детектив был невозмутим.

– Значит, миссис Гиллеспи действительно говорила что-то подобное?

Сара не отвечала.

– Давайте же, доктор Блейкни. Джоанна не ваша пациентка, так что вы не нарушаете врачебной этики. И, позвольте заметить, вам она поблажек сейчас не делает. Ее позиция такова: вы по-быстренькому убили старушку до того, как она успела изменить завещание, и Джоанна не скрывает своих подозрений.

Сара взяла бокал с вином.

– Единственное, что Матильда говорила о своей дочери, – это что Джоанна неуравновешенная. Еще она сказала, что бедняжка не виновата: всему причиной несовместимость генов Матильды и отца Джоанны. Я ответила, что она несет полную чушь. Правда, тогда я не знала, что отцом Джоанны был дядя Матильды. Думаю, ее беспокоила проблема рецессивных генов.