Уздечка для сварливых - Майнет Уолтерс

– Конечно, нет, – ответил Джек бесстрастно.

– Я просил ее не выходить за тебя замуж. – Кейт отвернулся, нервно рубанув рукой воздух и сознавая, что у него не хватало духа ударить Джека. – Я знал, что это долго не продлится, предупреждал, что ее ожидает, рассказывая, каков ты есть на самом деле, скольких женщин ты использовал и бросил. Но такого даже я не предполагал... – Адвокат почти плакал. – Господи, я бы даже от ребенка не отказался. А уж заставлять собственную жену убивать его... Ты больной! Ты больной человек...

– Послушать тебя, так оно и есть.

– Я приложу все усилия и добьюсь, чтобы при разводе ты не получил ни пенни, – сказал Кейт свирепо. – Ты ведь понимаешь, что я расскажу ей о нашем разговоре и постараюсь убедить, чтобы она использовала это в суде?

– Я надеюсь на тебя.

Глаза Кейта подозрительно сузились.

– Что сие значит?

– Значит, что я рассчитываю, что ты повторишь Саре наш разговор слово в слово. – Лицо Джека оставалось непроницаемым. – А теперь сделай мне одолжение и убирайся отсюда, пока я не совершил того, о чем впоследствии могу пожалеть. Друзья Сары – ее личное дело, и все-таки, признаюсь, я никогда не понимал, чем она привлекает ничтожных властных типов, считающих ее ранимой. – Он подбросил кассету, вставил ее обратно в магнитофон и нажал на кнопку. Теперь это была песня Ричарда Родни Беннета [21] «Я никогда не уходил», и с первых аккордов в воздухе разлилась меланхоличная грусть.

Где бы я ни был,

Я никогда не оставлял тебя,

Никогда не оставлял...

Джек закрыл глаза.

– Убирайся, – пробормотал он сквозь зубы, – пока я тебе руки не оторвал. И не забудь рассказать про спальный мешок, это тоже интересная деталь.

Дункан и Вайолет Орлофф – вот уж нелепая парочка. Сегодня они провели целый день на лужайке: Дункан крепко спал, а Вайолет щебетала без остановки всякую белиберду. Она словно маленькая птичка, которая постоянно в страхе вращает головой из стороны в сторону, ожидая увидеть хищников. В результате она так ни разу и не взглянула на Дункана, не поняв, что он не слышал ни слова из ее болтовни. И не могу сказать, что я обвиняю его в этом. Она была пустоголовой в юности, и возраст ее не исправил. До сих пор сомневаюсь, хорошая ли это была идея – предложить им боковой коттедж, когда Вайолет написала, что они хотели бы провести остаток жизни в Фонтвилле. «Мы такхотим вернуться домой», – сентиментальничала она. Деньги, конечно, пришлись кстати – квартира Джоанны оказалась очень дорогой, как и образование Рут. Но теперь по здравом размышлении я понимаю – соседей нужно держать на расстоянии. Иначе отношения могут очень быстро скатиться до принужденной близости. Вайолет как-то забылась и назвала меня «дорогая» на прошлой неделе, а потом зашлась в истерике, когда я указала ей на это: начала бить себя в грудь и причитать, словно какая-нибудь крестьянка. Отвратительное зрелище, если честно. Я склоняюсь к мысли, что она постепенно сходит с ума.

Дункан, конечно, совершенно другого поля ягода. Его остроумие не пропало, лишь слегка притупилось от недостатка практики. И неудивительно – ведь ему сорок лет пришлось оттачивать свое чувство юмора на куриных мозгах Вайолет. Я иногда задумываюсь, помнят ли они прошлое. Меня беспокоит, что однажды Вайолет проболтается Джоанне или Рут, выпустив на волю котов, которым лучше находиться в мешке. Мы все храним слишком много тайн.

Недавно я перечитывала ранние дневники и обнаружила, к своей досаде, что за неделю до свадьбы я сказала Вайолет, что ее брак долго не продлится. Если бы у бедняжки было чувство юмора, она могла бы припомнить мне те слова.

ГЛАВА 9

Джоанна не выказала удивления, обнаружив Сару у себя на пороге на следующий день. Лишь слегка улыбнулась и отступила назад, приглашая ее войти.

– Я читала газету, – сказала она, словно бы Сара спрашивала ее о чем-то. – Присаживайтесь. Если вы пришли увидеть Джека, то он снаружи.

Этот прием отличался от того, который описал вчера Кейт, и Сара подумала: каковы были мотивы Джоанны? Доктор Блейкни сомневалась, что это имеет отношение к наркомании, на которую намекал Кейт. Скорее сыграло роль обычное женское любопытство. В конце концов, Джоанна – дочь Матильды, а Матильда была чрезвычайно любопытна. Сара покачала головой:

– Нет, я пришла к вам.

Джоанна села, не проронив ни слова.

– Мне всегда нравилась эта комната, – произнесла Сара медленно. – Она очень уютная. Ваша мать обычно сидела вон там, – она показала на кресло с высокой спинкой перед двустворчатыми окнами, доходящими до пола, – и когда светило солнце, оно превращало ее волосы в серебряный нимб. Вы очень на нее похожи.

Джоанна посмотрела на врача своими странными, ничего не выражающими глазами.

– Вы думаете, поможет, если мы поговорим о ней?

Джоанна снова не ответила, и Саре, которая заранее подготовилась к разговору, рассчитывая, что собеседница примет в нем участие, молчание Джоанны показалось твердой кирпичной стеной.

– Я надеялась найти тему для беседы. – Сара ненадолго замолчала, однако ответа так и не получила. – Потому что, если честно, мне не хочется оставлять все в руках адвокатов. Можно с тем же успехом сжечь деньги и на том успокоиться. – Сара неуверенно улыбнулась. – Они обглодают косточки и оставят нас с бесполезным скелетом.

Джоанна повернулась к окну и посмотрела в сад.

– Вас разве не злит, что ваш муж здесь, со мной?

Немного расслабившись, потому что лед все-таки поддался, хоть и не в ожидаемом направлении, Сара тоже взглянула на окно.

– Злит или не злит – не имеет значения. Если мы впутаем Джека, то ни к чему не придем. У него есть ужасная особенность – влезать практически во все мои разговоры, и вот в этот я предпочла бы его не вмешивать.

– Вы думаете, он спал с моей матерью?

Сара про себя глубоко вздохнула.

– Для вас это имеет значение?

– Да.

– Нет, думаю, он с ней не спал.

– Она могла его попросить.

– Сомневаюсь. У Матильды было слишком много достоинства.

Нахмурившись, Джоанна повернулась к собеседнице:

– Вы, наверное, знаете, что она позировала ему обнаженной. Я нашла один из его рисунков в ее столе. Там нет ничего скрытого, могу вас заверить. И вы называете это достоинством? Она же ему в матери годилась.

– Если вы расцениваете обнаженную женскую натуру как унижающую достоинство или намеренно провокационную, тогда можно сказать, что со стороны Матильды это было недостойно. – Сара пожала плечами. – Только это опасная философия, больше подобающая Средневековью и нетерпимым фанатикам. Если же, с другой стороны, обнаженное тело, мужское или женское, воспринимать как творение природы и, следовательно, столь же неповторимое и прекрасное, как и все остальное на планете, то я не вижу ничего дурного в том, чтобы позволить художнику нарисовать его.

– Она знала, что его это возбудит. – Джоанна говорила с такой убежденностью, что Сара усомнилась в целесообразности продолжения разговора: предубеждение дочери против матери было слишком закоренелым. Однако оскорбительный тон замечания заставил Сару сказать хоть что-то в защиту Джека хотя бы потому, что она сама недавно столкнулась с такой же ограниченной глупостью.

– Джек повидал достаточно много обнаженных женщин, чтобы не возбуждаться от их вида, – сказала Сара тоном, не терпящим возражений. – Нагота сама по себе может быть эротичной, только если вы этого захотите. Следуя вашей логике, можно сказать, что я испытываю возбуждение каждый раз, когда передо мной раздевается пациент мужского пола.

– Тут другое дело. Вы – врач.

Сара покачала головой:

– На самом деле нет никакой разницы, но я не собираюсь спорить с вами по этому поводу. Мы лишь зря потратим время. – Она откинула волосы со лба. – В любом случае ваша мать слишком страдала от артрита, чтобы заводить связь с мужчиной на тридцать лет моложе себя. Важно сохранять чувство пропорции, миссис Лассель. Другое дело, если бы она вела сексуально активную жизнь или просто очень любила мужчин... О вашей матери нельзя сказать ни того ни другого. Она как-то заявила мне, что причиной огромного количества разводов в наши дни является то, что отношения, построенные на сексе, обречены. Наслаждение оргазмом слишком мимолетно, чтобы компенсировать оставшиеся часы скуки и разочарования.

Джоанна снова отвернулась к окну.

– Тогда почему она разделась?

«Кажется, это для нее очень важно. Интересно, из-за ревности или из-за того, что ей необходимо презирать Матильду?» – подумала Сара.

– Думаю, это не имеет большого значения. Она достаточно интересовалась искусством ради искусства, чтобы помочь Джеку раскрыть необычную сторону ее характера. Я не вижу других причин.

Ненадолго установилась тишина, пока Джоанна обдумывала услышанное.