Танец на закате - Лора Эллиот

Что ж, падать, так вместе, подумал он, мгновенно забыв об опасности. И как можно помнить об опасности, когда на тебя смотрят пронзительно синие глаза русалки, в которых отражаются последние лучи заходящего солнца? Глаза, которые гораздо опаснее всех остальных опасностей мира?

И все это можно было бы назвать обычным танцем, если бы Энди не чувствовал, что ему нестерпимо хочется ее поцеловать. Поцеловать в эти дерзкие, улыбающиеся, дразнящие губы, которые опять так близко…

Внезапно вокруг все померкло. Она остановилась и глубоко вздохнула. Улыбка сползла с ее губ.

— Солнце зашло, — тихо сказала она. — Танец окончен.

Энди не мог с этим согласиться. Не хотел соглашаться. Он невольно глянул на горы и увидел, что их верхушки еще горят, но солнца больше нет. Почему ему так не хотелось, чтобы зашло солнце? Может, ему просто не хотелось выпускать из рук свою Русалку? И почему в ее голосе слышалось огорчение?

Но пока он раздумывал, она успела выскользнуть из его рук и спрыгнуть на крышу.

— Чего ты там стоишь, Куку? Надеешься, что солнце опять выйдет? — рассмеялась она.

— Оно выйдет. Только придется немного подождать. Но оно обязательно выйдет, Русалка, — ответил он с горьким оптимизмом.

Он спрыгнул с бордюра.

— Что теперь?

В ее глазах было столько удивления, как будто он задал ей глупейший вопрос в мире.

— Как что? Теперь пригласи меня куда-нибудь. Мы ведь решили веселиться? Или ты забыл?

— Куда же я могу тебя здесь пригласить, Русалка? В ресторан? В бассейн? На прогулку по парку?

— Можно сначала в ресторан. А потом в бассейн. А после и прогуляться по парку. Я также не откажусь от еще одной бутылочки вина, — прощебетала она весело.

— Я тоже не откажусь, — сказал он потухшим голосом. — Веселиться, так веселиться.

Хотя ему почему-то было не до веселья.

Почему он ее не поцеловал? Она ведь, похоже, была совсем не против. Может, даже ждала этого? А он… Джентльмен, тоже мне. Решил, что не имеет на это никакого права. А какое тогда он имеет право хотеть этого?

Но даже если она сама хотела поцелуя, то для нее это, скорее всего, просто мимолетная прихоть. Ведь она так быстро забыла об этом. Сама ведь сказала ему, что хочет не его, а такого, как он. Значит, правильно он ее не поцеловал. Для нее все равно это несерьезно.

А для него? Для него это серьезно?

Он думал об этом все время, пока они спускались по лестнице. И только в фойе вспомнил о менее интересных вещах.

— Добрый вечер, дорогие гости! А вы, как я погляжу, неплохо проводите у нас время! — встретил их улыбчивый администратор. — Вы чудесно поете, мисс Мерсье. Мы все заслушались.

— Спасибо, — сказала она кокетливо. — При случае спою еще.

— А у вас, надеюсь, есть для нас какие-нибудь утешительные новости? — спросил его Энди.

Под утешительными новостями он, конечно, имел в виду новости от Пьера. Например, что у него сломался джип где-нибудь в таком месте, выбраться откуда можно только пешком через снежный перевал…

— К сожалению, я по-прежнему не могу дозвониться, — ответил администратор. — Уж второй день к концу подходит, а от мистера Пьера ничего. Я даже волноваться начинаю.

Что ж, это вполне могло сойти за утешительную новость. Энди приятно оживился.

— Ну вам-то волноваться нечего. Он ведь заплатил вам за три номера на два дня вперед. А от себя лично я хочу вас поблагодарить за ваши неутомимые усилия. — Энди на радостях даже пожал администратору руку. — Спасибо. Спасибо вам, мистер…

— Суман Тхакури, — представился польщенный администратор.

Русалка, стоявшая молча чуть в стороне, незаметно потянула Энди за рукав. Он обернулся и увидел, что она тоже сияет и, вероятно, от нетерпения продолжить веселье топчется на месте.

— Извините, мистер Тхакури, но мы проголодались. Особенно мисс Мерсье… — сказал Энди.

— Конечно, конечно. Желаю вам приятного ужина. И если хотите, мы можем включить вам музыку. У нас отличная музыкальная система. И большая коллекция джазовой музыки, — похвастался довольный администратор.

Она всплеснула руками.

— Правда? А Гиллеспи есть?

Администратор озадачился и почесал затылок.

— Не уверен. Но можете сами порыться в дисках. Приятного вам ужина под музыку!

Он позвал Пракаша, который, опередив их, ворвался в ресторан и переполошил официантов. Они засуетились, и вскоре по залу ресторана покатился хриплый голос Армстронга.

— А нас здесь любят, Русалка, — сказал Энди, отодвигая для нее стул.

— Да. И Пьер, кажется, решил не портить нам веселье. Но, даже если он сейчас появится, ему это не удастся.

Они заказали ужин и бутылку вина. Армстронга сменила Элла Фитцджеральд, а потом Майлз Дэвис. Астрид аппетитно ела и одновременно тихонько мурлыкала себе под нос. Казалось, что бы ни играло, она знает все наизусть. Даже хип-хоп, который внезапно сменил джаз, из чего Энди сделал заключение, что ресторанная коллекция джаза истощилась.

— У них много хорошей старой музыки, только вот Филиппа Гласса нет. А жаль, — пробормотала она.

— А кто такой этот Филипп Гласс?

— Прекрасный музыкант и композитор. Часто играет с Рави Шанкаром. Недавно вместе выпустили новый альбом. Музыка совершенно потрясающая. Необыкновенно образная. Слушаешь и начинаешь видеть перед глазами всякие картинки или сценки.

— Ты так любишь музыку, Русалка. Ты наверняка до сих пор занимаешься чем-то, связанным с музыкой. Я прав?

— Нет.

— Тогда чем же ты занимаешься?

— Не скажу. — Она отодвинула от себя тарелку и вытерла салфеткой губы. — Лучше налей нам еще вина, и пойдем танцевать.

— Это что, такой большой секрет? — допытывался он.

— Нет. Но мне стыдно говорить.

— Ты занимаешься чем-то неприличным?

Пока он разливал вино, ему в голову лезли самые разнообразные неприличные мысли. Он видел ее танцующей вокруг шеста в стрип-баре. Или сидящей за стеклом в заведении пип-шоу. Или… Ему было слишком больно, чтобы продолжать свои догадки.

— Итак, чем же ты занимаешься, Русалка? — все же хотел выяснить он, надеясь, что она избавит его от неприличных догадок.

— Потом скажу. Когда будет подходящая обстановка. А сейчас я хочу танцевать. Ты составишь мне компанию?

Она снова одним махом опрокинула бокал и встала. Энди тоже, не желая от нее отставать, осушил свой бокал и встал. Подал ей руку и повел в центр зала. Догадливые официанты тут же сделали музыку погромче, сдвинули несколько столов, освобождая им пространство, и с растянутыми до ушей ртами расселись на стулья: приготовились созерцать шоу.