Танец на закате - Лора Эллиот

— Очень сожалею, мистер Корнуэлл, но ничем помочь не могу, — развел руками администратор и вдруг, приблизившись к Энди, прошептал: — А эти головорезы когда отсюда уберутся?

— Когда приедет мистер Пьер. У них с ним свои дела, — ответил равнодушно Энди.

Администратор замотал головой.

— Не нравятся мне они. Сегодня клиентов спугнули. Сюда и так редко кто приезжает, а из-за них так вообще бизнеса не будет.

— Значит, сегодня кто-то еще хотел к вам заселиться?

— Да. Одна парочка. Показывал им комнату напротив вашей. Но они передумали. Я уверен, что это из-за тех, бритоголовых.

Энди усмехнулся. Черт побери, и на что только он не готов ради этой девушки? Он за полдня научился шпионить, притворяться, быть все время начеку. И даже освоил акробатику.

— А мне у вас понравилось, — протянул он с довольной улыбкой. — Я теперь буду чаще к вам заглядывать. Постоянным клиентом стану. Уютно, спокойно, отличный сервис…

— Конечно, мистер Корнуэлл. Всегда вам будем рады, — расцвел администратор и сложил ладони, будто приготовился к молитве.

С легким сердцем Энди вернулся в номер и был встречен сердитым вопросом, который задают мужчинам все женщины мира:

— Где ты был?

— Ходил в разведку. А что?

— Как что? А мне почему не сказал?

— Потому что ты спала.

— Не мог разбудить? Я тут, видите ли, не знаю, что думать, волнуюсь за него, а он себе спокойненько ходит в разведку.

— Это ты спишь себе спокойненько и ни о чем не заботишься. А мне приходится и деньги ворованные прятать, и с администратором любезничать…

— Ты спрятал деньги? Куда?

Энди захотелось слегка поиграть у нее на нервах.

— Догадайся сама, — сказал он с ехидной усмешкой.

— Перестань делать из меня еще большую дуру, чем я есть, Куку! — обиделась она. — Я не знаю. Сдаюсь. И, кстати, что там слышно от Пьера? Ну не томи меня, Куку, выкладывай!

— Ладно, не кипятись, лучше приготовься к хорошим новостям. Сумка с денежками покоится на манговом дереве под балконом спальни. Более безопасного места, поверь, не найти, — самодовольно сказал он. — А о Пьере — ни слуху, ни духу, на звонки не отвечает, если только администратор не врет. Похоже, так увлекся американкой, что забыл и о деньгах, и о бизнесе.

Она облегченно вздохнула и наградила его одним из тех своих теплых взглядов.

— Ты — гений, Куку. Я знала, что не пропаду с тобой. Ох, если бы ты знал, какой ты хороший и добрый…

— До сих пор я только смутно догадывался об этом. И только теперь, благодаря тебе, узнал, — смущенно сказал он.

— Мне хочется тебя поцеловать за это, Куку. Можно?

Он подошел к ней и подставил щеку.

— Пожалуйста, можешь поцеловать, если тебе так хочется.

Она коснулась губами его щеки. Нежно. Он тут же подставил другую.

— Можно и в эту тоже…

Она поцеловала и в другую. И в губы тоже можно, подумал он про себя, понадеявшись, что она сама об этом догадается.

Но она не догадалась, а взяла его за руки и потянула к двери.

— Пойдем кушать, Куку. Я помираю от голода.

Они спустились в ресторан и сели за тот же столик, что и вчера.

— Кстати, как там поживают наши бритоголовые красавчики? — как бы между прочим спросила она, открывая меню.

— Караулят нас и ждут второй половины своих денег, — ответил Энди.

— А если Пьер вообще не приедет? Что они будут делать?

— Обидятся на него и разойдутся. Или попытаются найти его и забрать обещанные деньги. Их интерес во всей этой затее сводится только к деньгам, как ты поняла.

— Да-а. А все-таки их вожак — неплохой мужик. Душа еще живая. Чувствует, что неправ, но ничего не может поделать. Жаль его, всю жизнь пропахал на Королевскую армию, а теперь вынужден заниматься разбоем. Откуда у них, интересно, оружие? — Она отложила меню и поманила рукой официанта.

— Не знаю. Думаю, что у вожака остались связи с армией. Как-то нелегально покупает.

— А как ты думаешь, он клюнет на мое предложение?

— Думаю, не клюнет. Он — человек чести. Надежный наемник.

— А я все же хотела бы попробовать. Уверена, что работают они за гроши. Предложу им тысяч двадцать, например…

В это время к их столику подошел официант, и они принялись заказывать еду. И опять этой еды были горы. И как только официант отошел, они возобновили свой разговор.

— Попробуй, хотя думаю, что он отклонит предложение. Давай лучше продумаем очередной план побега. — Он положил локти на стол и придвинулся к ней. — У меня даже есть идея.

Она заинтересовалась. Ее глаза нетерпеливо заблестели и впились в него.

— Давай найдем место в отеле и спрячемся. Они подумают, что мы сбежали, и бросятся нас искать. А мы в это время спокойно выйдем через входную дверь и укатим на моем байке. Пока, друзья! — выложил он и застыл, ожидая ее реакции.

— Блестящая идея. Ты — гений, Куку. Только они ведь тоже не дураки, могут кого-то оставить охранять вход.

— Их всего-то восемь человек. Сегодня они все отправились нас ловить. У отеля никого не оставили…

— Потому что нас засекли. — Она задумалась. — Но все же попробовать стоит… — На ее лбу внезапно появилась тревожная складочка. — А если Пьер заявится сейчас? Что будем делать?

Энди как-то о Пьере совсем забыл. А теперь, когда она напомнила, почувствовал, как у него зачесались кулаки. И он вдруг понял, что выяснять что-то с Пьером ему совсем не хочется. Ему хочется просто заехать Пьеру кулаком в нос. А потом в глаз. И все.

— Пусть заявится, — только и смог сказать он и принялся нервно барабанить пальцами по столу. — Пусть заявится…

Она накрыла его пальцы ладошкой.

— Куку, ты так нервничаешь из-за меня, — сказала она тихо. — Еще никто, кроме моих родителей, так не беспокоился за мою глупую жизнь. Ты так близко принимаешь к сердцу чужую беду…

— Это не чужая беда, Русалка. Твоя беда — моя беда, таков мой принцип. Ты — женщина. А женщины, когда они молодые и особенно такие красивые, как ты, часто совершают ошибки. По неопытности и наивности.

— Дура я, одним словом. Но я исправлюсь. Обещаю. Я никогда-никогда больше не влюблюсь в подонка! Я буду мудрой теперь. Буду проверять мужчину, как когда-то учила меня моя мама. Она говорила, что мужчинам нужно устраивать испытания, проверять, насколько они порядочны, честны, благородны, заботливы и щедры. Насколько им можно доверять. Так меня учила мама. А я ей не верила… — Она вздохнула, подперла ладошкой подбородок и загрустила. Потом, что-то вспомнив, ударила себя ладошкой по лбу. — Черт! Я ведь уже два месяца не звонила родителям! Как я могла?

— Так позвони им, Русалка!