Сказка про Ливень - Алина Андреевна Верходанова

Алина Верходанова

Сказка про Ливень

Он будет сидеть в уютном маленьком кафе, чей милый антураж так непривычен ему, и дождь за окном будет навивать смутные, давно, казалось бы, забытые воспоминания.

Он будет ждать ее, Ту Самую. И она придет. Всего через пару минут. Он посмотрит на стрелки часов, что словно застыли на месте, и подумает именно так:

«Еще пару минут».

И вновь повернется к окну, туда, где она, должно быть, сквозь ливень спешит к нему по запутанному лабиринту насквозь промокшего города.

Он обернется на звон дверного колокольчика: не она. Ее нет уже довольно долго. Хмурая тень сомнения накроет его лицо, но тут же рассеется: она обязательно будет здесь через минуту, ведь он так свято в это верит, так терпеливо ее ждет.

А за окном ливень превратится в грозу, и в ярких вспышках света он будет снова и снова видеть ее лицо, как всегда прекрасное, хотя и немного печальное.

Он обернется на звук дверного колокольчика: не она. Ветер, ворвавшись в открытую дверь, бросит ему в лицо запах мокрого асфальта и каплю женских духов, тонких и невесомых — знакомый до боли запах. Или только кажется?

Он обернется на невнятный, неслышный шорох складок: кто-то у двери надевает плащ, кто-то — женщина, совершенно ему незнакомая, касается двери, намереваясь вновь потревожить дверной колокольчик.

— Постойте! — крикнет он в мимолетном, наивном порыве уберечь это чудесное создание от потоков воды, падающих с грохочущих небес. — Постойте! — крикнет он незнакомке через заполненный случайными прохожими зал и без того крошечной кафешки. — Куда вы? Одумайтесь, там все-таки… Ливень.

Его голос дрогнет лишь на мгновение, на то короткое мгновение, когда она обернется, чтобы ответить своей самой очаровательной улыбкой на такую трогательную, как ей показалось, заботу.

Она замрет лишь на это мгновение, не убирая руки от гладкого металла дверной ручки, одарит его взглядом, полным призрачной тайны, и ответит негромко, легко и немного печально:

— Право, не стоит.

И выпорхнет прочь.

“Сказка про Ливень”

Есть Что-то, чего я никогда не забуду.

Это Что-то очень маленькое и незначительное. Для Всех.

Это Что-то — Вся моя жизнь

Это мгновение, когда я узнала, что ты Есть.

Кто-то сказал Ей:

— Оля, ты меня слышишь?

— Слышу, — ответила Она, продолжая витать в облаках, а точнее в сером осеннем небе, какое бывает иногда в сентябре.

Кто-то был молод, красив и хорошо Ей знаком. Кого-то Она могла бы назвать Другом, но звала Приятным Собеседником. Кого-то звали… да как его только не звали! Но Она звала его Димой. Славный малый был этот самый Кто-то.

— Оля, где ты?

— Тут.

— О чем думаешь?

— О том, что завтра будет дождь.

— Будет, — подтвердил Кто-то и мягко улыбнулся. — Ты совсем меня не слушаешь.

Она не ответила.

Кто-то был волшебником и всегда точно знал, когда надо промолчать.

Кто-то был совсем близко.

Кто-то.

Кто Здесь? Никого.

Закрывая глаза, Она больше не имела права видеть Эти глаза — Они ушли, цинично оставив ключи на тумбочке.

Она усмехнулась.

«Как в дурацком романе», — подумала Она, продолжая утопать в тяжелом вязком небе. Такое серое. Такое далекое. Совсем чужое. Как Эти глаза.

И все же. Все же Она их Видит.

— Оля, я пойду, наверное.

— Останься.

Ей всегда легче, если рядом есть Кто-то.

— Завтра будет дождь, — сказала Она, задернув штору.

— Непременно будет. Завтра.

А вечер медленно плыл мимо Ее окон, первый осенний вечер — еще не холодный, но уже усталый. Такие бывают иногда в сентябре. Так иногда бывает, что кто-то уходит, а мы остаемся. Всегда одни. Я только недавно понял, что нельзя Остаться Вдвоем — вдвоем можно Быть, остаешься — Всегда Один.

На кухне горел свет — так казалось теплее. Желтый домашний свет, словно абажур, накрыл скромные 8 квадратных метров, вырывая их из общей картины бытия, закрывая все двери, освещая тлеющие мосты.

Кто-то всегда был для Нее волшебником, обладателем дивного редкого дара — молчание. Кто-то умел молчать. Непревзойденно.

«В каждой сказке должен быть добрый волшебник, — думала Она, разглядывая пустое пространство перед собой. — У каждой сказки должен быть счастливый конец. Впрочем, может быть, мою написал Андерсен?…»

Бывают такие минуты. Когда мир вокруг замирает, словно впадает в оцепенение. И не шелохнется. И ничего нет вокруг: ни звуков, ни красок… Только вечное небо плывет мимо. Что ему до наших жизней, если наши смерти ему безразличны. Высокое. Непостижимое. Бесконечное. Как хочется иногда утонуть в его глубине. Забыться. Уйти. Не вернуться. Какими мелкими, должно быть, кажутся ему с такой высоты наши ссоры и слезы, наше горе и горести. Да и сами мы — мелкие и мелочные. Перед высоким небом мы все равны. Все одинаково незначительны. Жестокое Оно. Небо.

Бывает такое состояние жизни, когда ничего изменить не можешь. Или не хочешь… а может и не очень надо. Да и к чему об этом?

Ночь опускалась медленно, но неизбежно, и в окне все четче отражался Ее собеседник. Если можно назвать беседой взаимное молчание.

Он многое мог ей сказать. Она знала все это наизусть, но ничего не хотела слышать.

Он ушел после двух. Он вообще имел привычку уходить поздно, но никогда не оставался на ночь. Это от того, что его всегда ждут. Но не Те и не Там. Это беда многих, просто не все признаются. Он тоже не признавался, но всегда отчетливо ощущал, что надо куда-то идти. И всегда уходил.

Он ушел, так и не сказав ни слова, прикоснувшись на прощание губами к ее щеке. Он дождался, пока она закроет дверь на все замки и засовы, как запирала свою душу, и только тогда спустился вниз по темной лестнице.

Иногда так бывает, что хочется дождя, а лучше ливня, грозы с молнией и раскатами грома. А их нет. Тяжелое небо мрачно плывет мимо, нависая тучами, где-то завывает ветер, пропадая вдали. А хочется, так хочется, чтобы потоки воды заглушали слезы, чтобы яркие вспышки выхватывали из темноты пустой комнаты неясные образы, чтобы раствориться, исчезнуть, перестать… Но тихо в доме, темно и тихо. И никуда не спрячешься от слез: не заглушить их подушкой, не выставить за дверь — куда их спрячешь от самой себя? И оттого еще обреченней звучат эти поздние сдавленные рыдания, что ветер воет где-то за окнами и мрачно ползет низкое, уже