Наследие последнего тамплиера. Кольцо - Хорхе Молист

И пробрюзжав что-то вроде: «Как это только пришло в голову этому Бонаплате… еще одна женщина…», вернулся в свою нору, представлявшуюся мне лабиринтом из старой бумаги, которую он грыз, проголодавшись, и которую, судя по его внешнему виду и настроению, никак не мог переварить.

Парень пожал плечами, словно извиняясь за дурной нрав дедушки, а я посмотрела на Луиса. Он приподнял бровь, говоря этим жестом: «Ну, и что за этим последует?»

Внезапно у меня екнуло сердце. Луис стоял спиной к двери, и я, глядя на него, увидела, как сквозь стекло витрин внутрь магазина кто-то смотрит. Это был все тот же тип из аэропорта! Я задрожала. Человек некоторое время выдерживал мой взгляд, после чего исчез. «Это уже не случайность», — сказала я себе. Заметив мой внезапный испуг, Луис повернулся к двери, но опоздал.

— Что происходит? — поинтересовался он.

— Я только что видела этого человека, того — из собора, — прошептала я.

— Какого человека?

И тут я вспомнила, что раньше ничего не говорила ему о странном субъекте.

— Вот они. — Старик появился со связкой бумаг.

Его появление помешало мне ответить Луису. Бумаги были перевязаны лентами, опечатанными красной печатью. Снаружи на желтоватой папке виднелись какие-то буквы, написанные чернилами, но я не могла разобрать их. Старик сунул пакет мне в руки и, глядя на Луиса, фыркнул, словно призывая его в союзники.

— Еще одна женщина! — повторил он.

Меня подмывало упрекнуть старика за его женоненавистничество. Но я не сделала этого. Теперь я владела тем, за чем пришла, и меня беспокоило появление белобородого. Поэтому я передала бумаги Луису, поблагодарила книготорговца-брюзгу и направилась к выходу. Там я выглянула на улицу и осторожно осмотрелась. Нет, этого человека нигде не было. По переулку шли две сеньоры в летах, но зловещего субъекта и след простыл.

Но меня не покидали страх и предчувствие беды.

ГЛАВА 21

Мы шли по узким, почти пустынным улочкам, направляясь к автостоянке, когда я увидела, как к нам приближаются двое молодых, хорошо одетых людей. Они ничем не походили на того странного старика, и я почувствовала себя спокойнее. Но, проходя мимо нас, один из них подошел ко мне и подтолкнул к закрытым деревянным воротам.

— Молчите и не сопротивляйтесь, тогда ничего не случится, — предупредил нас этот тип.

Я перепугалась, ибо он взял нож и начал размахивать им у меня перед лицом, нагоняя еще больше страху. Взглянув украдкой на Луиса, я поняла, что и он в таком же положении.

— Что вам нужно? — спросил он.

— Дай-ка мне вот это.

— И не думай, — возразил Луис.

— Давай, или я перережу тебе глотку. — Мужчина пытался отнять у него документы.

«Им нужны бумаги!» — с удивлением подумала я и представила себе моего спутника умирающим, распростертым на земле в луже крови. Ни эти бумаги, ни сокровище, если оно в самом деле существовало, не стоили его жизни. Нет ничего, равноценного жизни. Эта мысль волновала меня с тех пор, как рухнули башни-близнецы.

— Отдай ему их, Луис! — крикнула я.

Но Луис продолжал сопротивляться, и тип, боровшийся с ним, нанес удар ножом, метясь в руки моего друга. К счастью, Луис успел увернуться, и бандит промахнулся. Я была прижата к воротам, а второй злодей, приставив нож к моему горлу, бросил:

— Отдай бумаги, или я убью ее!

И тогда что-то произошло. Я увидела, как позади напавших на нас злодеев, словно из ниоткуда, появился седовласый старик. Я и так уже была сильно испугана, но, увидев этого человека, ощутила слабость в ногах. Меня охватила паника. Старик набросился на нас, размахивая ножом с широким, зловеще поблескивающим лезвием. Его левая рука была обмотана черным пиджаком. Луис жалобно вскрикнул. Нож грабителя достиг той руки, которая держала бумаги. За этим криком последовал вой, исполненный боли и удивления, — это старик вонзил свой нож в правый бок угрожавшего мне типа. Тот выронил оружие, и я ощутила великое облегчение, почувствовав, что лезвие уже не находится у моей шеи. Раненный в руку, Луис выпустил папку, но напавший на него злодей в этот момент сосредоточил внимание на навалившемся на него старике, намереваясь ударить его ножом. О папке он, видимо, забыл. Старик c поразительной для его возраста злобой и проворством отклонил удар рукой, защищенной пиджаком, и сразу же сделал ответный выпад своим огромным ножом, похожим на короткую шпагу. Тот, что помоложе, отпрыгнул в сторону. Я все так же стояла, прислонившись к большим деревянным воротам, и видела, как раненый грабитель пустился, прихрамывая, наутек. Другой, стоявший лицом к старику и спиной к Луису, еще раз попытался ударить противника, но тот снова отклонил удар защищенной рукой. Нападавший, воспользовавшись моментом, удрал вслед за своим дружком.

Тревога не покидала меня. Старик внушал мне больший ужас, чем те двое жуликов. Старик сунул свой кинжал в кожаные ножны, висевшие у его бедра, даже не стерев с него кровь. Спокойно глядя на нас несколько блуждающим взглядом голубых глаз, он надел скомканный пиджак, такой же черный, как и вся его одежда. Я убедилась, что кинжал полностью скрылся под пиджаком. «Что нужно этому сумасшедшему?» — думала я. Ни я, ни Луис не сделали ни единого движения и, повергнутые в шок, с сомнением смотрели на своего спасителя. Мой приятель прикрывал раненую руку другой рукой. Старик спокойно поднял бумаги и, подавая их мне, сказал:

— В следующий раз будьте осторожнее.

Голос у него был хриплым, а глаза так и впились в мои. Потом он повернулся и, не проявив никакого интереса к Луису, ушел.

— Старик убил бы кого угодно, не моргнув глазом! — воскликнул Луис, размахивая забинтованной рукой. Мы находились у него дома на Педралбес. Пачка бумаг лежала на стоявшем посреди комнаты ночном столике, вокруг которого были разложены диванные подушки. На подушках сидели мы втроем.

— Этим типам повезло, что им удалось убежать, — сказала я. — Ведь старик не проявил никаких эмоций, ни малейшего сострадания.

— Но он пришел вам на помощь, — заметил Ориоль. — Чем вы это объясните, если у него такой нехороший вид?

Он слегка улыбался, и его синие глаза весело блестели. Похоже, наш взволнованный рассказ не произвел на него глубокого впечатления. Бог мой! Как же он хорош!

— Не знаю, — ответила я. — Не понимаю, что происходит. Кто-то хотел отнять у нас папку. Ее содержимое нам неизвестно, но легко предположить, что оно связано со сказочным богатством. Потом явился человек, который следит за мной с тех пор, как я прилетела в Барселону, и освобождает нас из лап бандитов. Эти субъекты точно знали, что им нужно, и не собирались отнимать у нас ни денег, ни драгоценностей. Их не интересовала моя сумочка. Они хотели завладеть бумагами. Им что-то известно о сокровище!

— И какое место в этой истории отводится твоему человеку? — спросил Ориоль. — Не приставлен ли он к тебе в качестве телохранителя?

— Не знаю. Тут слишком много загадок, и, по-моему, вам известно о том, что происходит, больше, чем мне. Вы о чем-то умалчиваете. — Я посмотрела на обоих.

Ориоль с улыбкой обратился к кузену:

— Что скажешь, Луис? Ты скрываешь от нас что-то такое, что мы должны знать?

— Не думаю, братишка. А ты? Что ты скрываешь от нас?

— Ничего существенного. — Ориоль улыбнулся еще шире. — Но не беспокойтесь. Если что-то придет мне на ум и я сочту это относящимся к делу, доложу вам в свое время.

Эта двусмысленность возмутила меня.

— Ты говоришь одновременно и «да», и «нет»! Если знаешь что-то, скажи! Сегодня нас чуть не убили, черт побери!

Ориоль посмотрел на меня:

— Разумеется, я знаю больше, чем ты. И Луис знает — тоже. Ты была вдалеке целых четырнадцать лет. За это время произошло много событий. И теперь ты начнешь понемногу узнавать о них.

— Но в городе есть люди, занимающиеся поножовщиной. — Я указала на забинтованную руку Луиса. — Есть вопросы, ответы на которые не терпят отлагательства. Что это за люди?

— Подозреваю, что это те же люди, с которыми враждовал мой отец, когда искал сокровище тамплиеров. А ты что думаешь, Луис?

— Да, возможно, они до сих пор занимаются поисками сокровища. Но уверенности у меня нет.

Мне вспомнился налет на мою квартиру, и до меня дошло, что у нас есть враги, следующие за нами по пятам. Но старик не из них.

— А сумасшедший? — поинтересовалась я. — Этот седовласый старик?

Луис покачал головой:

— Понятия не имею. Однако хватит болтать. Давайте откроем папку.

На твердой, как картон, обложке можно было с трудом прочитать: «Арнау д'Эстопинья». Папка была перевязана поблекшей розовой тесьмой, скрепленной в нескольких местах сургучными печатями. На печатях я сразу же узнала расплющенный крест храмовников, такой же формы и такого же размера, что и на моем кольце. Луис принес ножницы и осторожно начал перерезать тесьму, чтобы извлечь документы из папки. В ней лежали пожелтевшие листы, исписанные неровным почерком. Листы были пронумерованы, и Луис начал читать первый.