Последний бой - Стивен Майкл Стирлинг

— Я думаю, мы все просто надеялись, что ты нам никогда не понадобишься, и продолжали откладывать эту работу. Нам просто нужно жить дальше. — Он сделал глоток пива. — В следующий раз мы будем лучше подготовлены, — мрачно пообещал он.

Пауло наблюдал за ним; мальчик помахал рукой и отдал честь Боло. За его спиной продолжались танцы.

Девид Вебер - Предатель

Холодный, пронизывающий до костей зимний ветер завывал, пока гигантский транспорт грохотал по долине со скоростью пятьдесят километров в час. Его поддерживали восемь независимых подвесок, четыре спереди и четыре сзади, расположенных по всей ширине его гигантского корпуса, и каждая гусеница шириной в десять метров глубоко уходила в почву долины. Плотное облако пыли — тальковой, мелкой, абразивной и удушающей, как смерть, — поднималось из-под колес на высоту пяти метров, но тридцатиметровая башня движущейся горы выталкивала свой Хеллбор из клубящегося кокона. Несмотря на все свои размеры и мощь, он двигался с неземной бесшумностью, и единственными звуками были завывание ветра, мягкое урчание приводов с термоядерным двигателем, скрип ходовой части и приглушенный стук звеньев гусениц.

Боло двигался вперед, сенсорные головки поворачивались, и земля дрожала от его приближения. Он с угрожающим видом катился сквозь густой дым и зловоние взрывчатки, меняя курс только для того, чтобы избежать самых глубоких воронок и искореженных останков боевых машин пришельцев. В большинстве мест эти обломки лежали только по одному или по два; в других они громоздились в разрушенных брустверах так густо, что обойти их было невозможно. Когда так происходило, жуткая тишина передвижения Боло растворялась в пронзительном визге сокрушаемого металла, когда он устремлялся прямо вперед, давя его своими тринадцатью тысячами тонн смерти и разрушения.

Он достиг препятствия, слишком большого даже для него. Только наметанный глаз мог бы распознать в этом растерзанном и изуродованном трупе еще один Боло, развернутый бортом, чтобы преграждать врагу путь даже после смерти, разбитый Хеллбор все еще нацелен в долину, люки ракетных отсеков открывали взору пустые колодцы шахт, в которых закончились боеприпасы. Пятнадцать вражеских машин лежали мертвыми перед ним, безмолвное свидетельство жестокости его последнего боя, но живой Боло даже не остановился. В этом не было никакого смысла, поскольку раскаленный корпус мертвого Боло из дюраллоя излучал ненужное тепло от вышедшего из строя термоядерного реактора, который его и выпотрошил. Даже его невообразимо хорошо бронированный центр выживания не смог бы уцелеть, и живой Боло просто изменил курс, чтобы протиснуться мимо него. Вулканическая скала завизжала как от боли, когда движущийся бронированный бок оцарапал склон скалы с одной стороны, а мертвый Боло содрогнулся с другой, когда вес его собрата отбросил его в сторону.

За последние тридцать километров движущийся Боло миновал четверых погибших товарищей по бригаде, и сам не остался неповрежденным. Два его бесконечных повторителя правого борта были превращены в искореженные обломки, от попаданий энергетического оружия расплавленные брызги дюраллоя стекали по по гласису и застывали, как слезы боли, треть кормовых сенсорных решеток была снесена в результате близкого попадания, а его передний гусеничный щит правого борта заклинило в нижнем положении, погнутый и разорванный вражеским огнем. На его башне был опознавательный код 25/D-0098-ART и обнаженный золотой меч командира батальона, но он был один. Уцелело еще только одно подразделение его батальона, и это подразделение находилось впереди, за пределами этой задушенной смертью долины. Он был где-то там, двигаясь даже сейчас по бездорожью и безводным пустошам планеты Камлан, и линейное подразделение ART постоянно грохотало в поисках его.

Приближаясь к своей непосредственной цели, я запрашиваю свою инерциальную навигационную систему. ИНС — не самый эффективный способ определить мое местоположение, но вся орбитальная сеть Камлана, включая разведывательные и навигационные станции, а также ретрансляторы связи, погибла при первом ударе противника, и ИНС вполне достаточна. Я подтверждаю свои текущие координаты и двигаюсь вперед, наконец-то покидая долину.

То, что лежит передо мной, когда-то было неглубокой чашей плодородной зелени среди лавовых полей; теперь это почерневшая яма, и, когда я смотрю в передние оптические датчики на руины города Морвиль, я ощущаю ужас массовой гибели людей. Больше нет необходимости спешить, и я уделяю первоначальному осмотру целых 6,007 секунды. Я не ожидаю никаких угроз, но мои записи с места происшествия будут бесценны для судебных дознавателей, которые, как я знаю, будут созваны для вынесения приговора моей бригаде. Я осознаю свой собственный страх перед вердиктом этого суда и его последствиями для всех Боло, но я линейное подразделение. Как бы горько ни было, это тоже мой долг, и я не отступлю от него.

Я уже наблюдал, какие огромные потери понесла рота "С", отступая с боями вверх по долине Блэк-Рок. Машины противника по отдельности меньше, чем Боло, в диапазоне от 500,96 стандартных метрических тонн до не более чем 4982,07 тонн, но тяжело вооружены для своих размеров. Они укомплектованы экипажами, не осознают себя, и противник потерял многих из них. На самом деле, я оцениваю совокупный тоннаж его потерь в одной только долине Блэк-Рок как эквивалентный, по меньшей мере, трем полкам Боло. Нам еще предстоит определить происхождение этого Врага или мотивы его нападения на Камлан, но бойня, которой он добровольно подверг свой личный состав, является убедительным доказательством его решимости... или фанатизма. Точно так же, как разрушенные, усеянные телами улицы Морвиля являются достаточным доказательством его свирепости.

Еще семьдесят одна разбитая вражеская машина перекрывает последние подступы к городу, а среди них маячат две гораздо более крупные развалины. Я не обнаруживаю передатчиков кодов, а останки моих товарищей по бригаде настолько разрушены, что даже мне трудно идентифицировать то, что осталось, но я знаю, кем они были. Линейные подразделения XXV/D-1162-HNR и XXV/D-0982-JSN сражались в своей последней битве, до самой смерти верные нашим создателям-людям.

Я обращаюсь к ним, вопреки всему надеясь хоть на какой-нибудь шорох из их последнего убежища — Центров выживания — ответит на мое сообщение, но ответа нет. Как и другие Боло, мимо которых я проезжал в этот день, они исчезли безвозвратно, и пустые места, которые они когда-то занимали в Общей Системе Распределения Данных, ноют во мне, пока я медленно продвигаюсь вперед, все еще настороже в поисках любой вражеской техники, прячущейся среди обломков. Их нет. Есть только мертвые: мертвый враг и шесть тысяч погибших людей, и мои братья, которые умерли, зная, что не смогли их спасти.

Это не первый случай, когда гибнут наши линейные подразделения, и не первый раз, когда они терпят поражение. В этом нет ничего постыдного, только печаль, потому что мы не всегда можем одержать победу. И все же здесь есть причина для стыда, потому что передо мной всего два мертвых объекта... а должно быть три.