Последний бой - Стивен Майкл Стирлинг

Он стучал, они все стучали и молились, чтобы вовремя освободить Зверя.

Радость Оленя-Семь была подобна солнцу, разбухающему в его груди. Он улыбнулся, когда стена разлетелась на куски и первый ряд домов рухнул. Огонь начал распространяться по разрушенным зданиям, и он был уверен, что погибли по меньшей мере пара защитников.

Тецкатлипока, молился он, я принесу тебе такие жертвы! По земле потекут реки крови, и все ради твоего удовольствия.

Он аккуратно навел красную точку на следующий ряд мишеней, на последний ряд зданий между пушкой и Горой, Которая Ходит.

— Скоро, — тихо промурлыкал он. — Скоро ты умрешь, монстр.

Джеймс отодвинул балку в сторону. Они оба высунули головы наружу, кашляя от густого дыма, который начал распространяться. Он посмотрел вверх по склону, на руины своего города, на пушку, которая разрывала его мир на части. Он посмотрел на Паскуа, готовый возненавидеть ее, но увидел лишь жалкую, потрясенную женщину. Ее зеленые глаза были широко раскрыты от потрясения и ужаса, бледные губы дрожали.

— Клянусь Богом, — сказала она, — никогда в жизни больше не буду торговать оружием.

— Лучше поздно, чем никогда, — пробормотал он.

Земля содрогнулась, когда еще один выстрел попал в цель. Все, что было достаточно твердым, чтобы замедлить сверхплотный материал проникающего снаряда, заставляло его отдавать все до последнего эрга энергии, которой он обладал... а при таких скоростях связанная кинетическая энергия была огромной. Рухнуло еще больше зданий. Из-за пыли и дыма было так же трудно видеть, как и дышать, но Джеймс знал, что теперь уже Боло находится под прицелом пушки Оленя-Семь.

Казалось, наступила долгая пауза, в которой они затаили дыхание. С холма не доносилось ни звука торжества. В городе был слышен только грохот оседающих обломков или звуки пламени, разгорающегося в домах вокруг них.

Паскуа нашла руки Джеймса своими, и он сжал их, прижимая к груди, пока они наблюдали за далекими фигурами на холме. Они расходились веером, выстраивались в боевые порядки и спускались вниз.

Олень-Семь, похоже, не думал, что будет оказано большое сопротивление. Джеймс хотел бы не соглашаться с этим.

— Сержант, — произнес Боло своим неуместно сладким голосом. — Вам и остальным членам экипажа следует немедленно укрыться. Враг нацелился на это подразделение.

Топс оглянулся и замер. Все, что стояло между ним и истребителем танков — это только непроглядное облако пыли.

Он встал и закричал. — Всем покинуть Боло, в укрытие! — Затем он прыгнул сам, поморщившись от боли в лодыжках и коленях, когда ударился о камни мостовой. Давно он этого не делал. Это не помешало ему бежать так быстро, как он только мог; мужчины и женщины побросали свои инструменты и скатились по бортам танка, двигаясь от него с отчаянной скоростью.

Облако дыма и грязи пронзил разряд молнии. Слишком быстрый, чтобы разглядеть, но раскаленный след, который он пробуравил в воздухе и пыли, на мгновение стал плотным, как стальной прут, прожигая сетчатку глаз.

Вспышка, похожая на дюжину молний, пронзила его закрытые веки и поднятую руку. Жар ударил ему в лицо, когда гиперскоростной выстрел высвободил всю свою энергию. Плазменный цветок из испарившегося урана и дюрахрома пронесся через половину площади, превращая в пепел все, к чему прикасался. Стапятидесятитонная боевая машина сотряслась от удара, откатившись назад на магнитной подвеске, описав три четверти круга, когда смещенный от центра удар раскрутил огромный вес Боло. Лавовый камень падал с его боков подобно дождю, и из него вырывались тучи электрических искр.

Топс остановился в тени дома и повернулся, чтобы посмотреть, трясясь  от страха.

Но Боло не разбился вдребезги. Верхняя его дисковидная поверхность шириной в двенадцать футов стала чистой, отполированной до зеркального блеска, словно сотней пескоструйщиков. Все остальное тоже выглядело по-другому; его ошеломленному взрывом разуму потребовалось некоторое время, чтобы понять почему.

Паскуа подняла свою М-35 и нажала на спусковой крючок. Браааап. Унеслись в сторону пули калибра 4 мм. Рыцарь-ягуар упал; возможно, от ее огня, возможно, от чьего-то еще. Она сплюнула, чтобы очистить рот от песчаной пыли, и заморгала, глядя на обломки и дым перед собой.

— Было приятно познакомиться с тобой! — прокричала она, перекрывая шум.

Джеймс кивнул, не оборачиваясь. Минометные снаряды начали падать на обломки на окраине Какаштлы; рыцари задействовали свое тяжелое вооружение.

Шевелись, детка, подумал Топс. Шевелись!

Он затаил дыхание и наблюдал за огромной машиной. Под воздействием выстрела из рельсотрона вся поверхность дюрахромовой брони прогнулась. Лава, покрывавшая ее, исчезла, превратившись в молекулярную пыль, покрывшую камни площади на сотни ярдов во всех направлениях.

Но еще на поверхности Боло также вспыхивали разряды коротких замыканий, и яркое впуклое пятно на броне сияло, постепенно остываю от белого до угрюмо-красного.

Шевелись, думал он, пока его охватывало отчаяние вместе с убеждением, что Боло мертв.

— Марки! — крикнул он. Подождал. Ответа не последовало.

Но в наступившей тишине крики людей стали громче, и ему не нужен был голос капитана, чтобы понять, что происходит.

— Они идут!

Рыцари-ягуары неслись вниз по склону, буквально требуя крови. Джеймс Мартинс стрелял снова и снова, но чувствовал, как волоски на спине встают дыбом от их радостных воплей.

Паскуа завидовала его сосредоточенности, когда он отдавал приказы и подбадривал своих. Она могла только стоять на коленях с пересохшим ртом, сжимая свой М-35, и смотреть, как смерть с ревом спускается за ней с холма.

— Окей, цельтесь и стреляйте, цельтесь и стреляйте, давайте, люди. — кричал Джеймс. Интересно, многие ли из них смогут сейчас прицелиться. Все они охотники, большинство были неплохими стрелками, но в людей они никогда не стреляли. Может хоть под угрозой нападения, когда наши дома горят у нас за спиной.

— Черт, — сказал он.

— Что? — спросила Паскуа.

Джеймс постучал по своему шлему. — Они не просто атакуют. Минометчики продвигаются вперед, и они заходят нам с фланга. У нас всего около двадцати штурмовых винтовок и не так уж много боеприпасов. У них двести. Большинству из нас...

Неподалеку какастланка подняла винтовку и выстрелила из-за груды щебня. Серо-белый дым обозначил ее позицию; она покатилась по щебню, когда пули засвистели и высекли искры на том месте, где она только что находилась, борясь с затвором своего оружия. Оно поддалось, и из него выскочил латунный патрон. Она нащупала еще один в патронташе, висевшем у нее на груди, и вставила его в казенник. Еще один щелчок рычага закрыл патронташ, и она поползла к другой куче битого камня.

— У нас недостаточно огневой мощи, чтобы остановить их. Ложись!

Он поймал Паскуа и распластался на земле. Мина упала менее чем в десяти ярдах от него, осколки злобно завизжали вокруг них. Их