Сталтех - Андрей Ливадный

Однако ситуация постепенно выходила из-под контроля наномашин. Два метаболических импланта не справлялись с упадком жизненных сил переохлажденного организма. Максим умирал, хотя для его спасения требовалось не так уж много: вновь подключить источник питания экипировки, вернуть в рабочее состояние временно отключенные системы жизнеобеспечения.

Сознание меркло. Резерв сил, востребованный в момент катастрофических событий, истаял, исчезла пугающая глобальность восприятия, и он покорно затих, смутно воспринимая лишь контуры близлежащих руин, укутанных облаками пара.

Странные, пугающие тени перемещались в сумерках.

Давно отгремели последние взрывы внезапного катаклизма, истерзанные руины сочились дымом и паром, кое-где на дне возникших в момент пульсации кратеров еще рдели пятна остекленевшей почвы. Те сталкеры и военные из групп зачистки, кому повезло выжить, не решались покинуть временные убежища, лишь механоиды из числа примитивов, не особо сообразительные, чтобы опасаться повторения внезапного удара, вернулись к прерванным пульсацией повседневным делам.

Максим то проваливался в небытие, то вновь возвращался в безрадостную, притихшую после сокрушительного удара угрюмую реальность.

Обрывочные видения становились совершенно невыносимыми. Среди ледяного покоя отрешенности они воспринимались, как пытка.

Окрестные руины остывали неравномерно. Кое-где еще клубился пар, светились пятна расплава, до слуха доносился звук срывающихся капель воды, и тут же взгляд натыкался на толстую корку наледи или замысловатые узоры инея…

Внезапно что-то чуждое вторглось в рассудок умирающего сталкера, вновь приводя его в чувство.

Максим неожиданно увидел себя со стороны — беспомощную, распластанную на почерневшем фрагменте перекрытия, скорчившуюся у стены, частично заваленную обломками фигуру.

Чувство, пугающее до дрожи. Кто-то затаился поблизости, разглядывая его с настороженным любопытством.

Механоид?

Максим больше не мог вынести ощущений затянувшейся агонии.

Хоть бы все закончилось… поскорее…

Восприятие вновь изменилось. Взгляд со стороны исчез, оставив в надорванной душе жутковатый осадок.

Взгляд сталкера немного прояснился. От внезапного шокового ощущения он окончательно пришел в себя, рефлекторно попытался пошевелиться, но лишь разбудил тупую, ноющую боль во всем теле.

Его охватила злость.

Вокруг в морозном воздухе таяли белесые полосы тумана. Сумеречное освещение создавало множество серых полутонов, тени двигались, вот одна из них начала принимать контуры человекоподобной фигуры — уродливой, нелепой, низкорослой.

Бесплодная борьба с галлюцинациями доставляла лишь боль, срывала вуаль отчужденности, не позволяла вновь окунуться в спасительное забытье.

Низкорослый сталтех вышел из руин и начал медленно поднимался по искореженной, деформированной пульсацией лестнице. Где-то позади необычного существа был расположен источник тусклого света, и на огрызке стены перед прояснившимся взглядом Максима постепенно вырастала гротескная тень приближающегося исчадия техноса.

Он оцепенел.

Состояние беспомощности коверкало сознание, путало мысли, инстинктивный ужас, который он всегда испытывал перед сталтехами, на миг парализовал рассудок, а через несколько мгновений жуткое существо появилось в поле зрения.

Максим не смог даже закричать.

Человекоподобный механоид невиданной конструкции приблизился к нему, присел на корточки, наклонил деформированную, вытянутую к затылку голову и замер, внимательно рассматривая неподвижного сталкера.

Видимо, он производил сканирование. Максим испытывал в эти мгновенья щекотливое покалывание, словно под его собственным черепом пробегали мурашки.

Существо потянулось к нему. Двухсуставчатая конечность коснулась экипировки, пальцы трехпалой кисти царапнули по композиту, сдирая налет инея.

Макс?

Скрежещущий голос зародился в сознании. Исковерканные фонемы царапали рассудок. Максиму казалось, что от внезапно нахлынувшего ужаса он сойдет с ума.

Существо, не дождавшись вразумительно ответа, не стало повторять попыток контакта. Оно смотрело на Макса, о чем-то размышляя, затем трехпалая кисть вновь потянулась к обледеневшей экипировке сталкера, пальцы царапнули по предплечью, сдирая наледь, затем раздался звук открываемой заслонки.

Сталтех повернул голову, разглядывая небольшую сенсорную панель, встроенную в предплечье потрепанной брони. Несколько минут, которые понадобились исчадию техноса на детальное сканирование пульта ручного управления подсистемами защитной экипировки, превратились для Максима в тягостную бесконечность.

Наконец, когда от напряженного ожидания развязки рассудок начал застилаться красноватым туманом, трехпалая конечность вновь пришла в движение, касаясь сенсоров в определенных последовательностях.

Человек никак не отреагировал на прикосновения к миниатюрному аварийному пульту, но существо не смутилось. Низкорослый сталтех, произведя реактивацию отсканированных и распознанных подсистем, счел результат вмешательства вполне удовлетворительным, выпрямился, еще некоторое время пристально смотрел в остекленевшие, широко раскрытые от ужаса глаза сталкера, затем развернулся и зашагал прочь, спустившись по обледеневшей лестнице и растворившись в сумраке руин.

Максим действительно потерял сознание от ужаса, но это уже не играло никакой роли.

Вмешательство исчадия техноса изменило его судьбу, сломало предначертанный финал. Бестолковая жизнь не завершилась беспомощной гибелью. Максим по непонятной причине получил еще один шанс, дарованный уже не людьми, а техносом.

Тьма…

Максим открыл глаза, с трудом пошевелился, затем, неловко повернувшись, упал с койки на бетонный пол.

Он затих, по привычке сканируя окружающее пространство.

Это же наше убежище!

Мгновенно нахлынули воспоминания. Некоторое время он лежал, не шевелясь, затем с трудом привстал, ухватился за край стола, с трудом поднялся на ноги.

Лицо горело. Первая мысль, конечно, была о скоргах. Откуда это жжение?

Он пошарил по столу, нашел осколок зеркала, вспомнил, где обычно лежал фонарь, слепо нашарил его, включил, со страхом взглянув на свое отражение.

Обмороженные участки кожи почернели и отмерли. Максим с ужасом и отвращением смотрел на себя, затем коснулся лица дрожащими пальцами, и темная корка вдруг начала отшелушиваться, обнажая свежие рубцы шрамов.

Сколько же прошло времени?

Неделя? Две? Месяц?

Бесполезно гадать. Он совершенно не помнил, как вернулся сюда.

Действительно ли его спас необычный сталтех или все произошедшее было лишь игрой воображения, сном разума, породившего чудовище?

Максим опустил руку, осмотрел подвал. На протяжении полугода он служил трем сталкерам надежным пристанищем, а теперь взору Максима предстало захламленное, исковерканное и опасное пространство. После удара той чудовищной пульсации перекрытие заметно просело, в одной из стен появился широкий пролом, снаружи виднелось несколько внушительных воронок. Как минимум десятка два диких колоний скоргов таились во тьме…

Моя экипировка? Где она?

Оказалось, что рядом. Элементы бронированной защиты были свалены подле кровати.

Так… Он сел, тяжело дыша. Сначала — успокоиться. Затем — проверить экипировку. Все остальное подождет.

Занявшись делом, Максим действительно понемногу пришел в себя.

Экипировка, подаренная Антрацитом, в который уже раз доказала свою надежность. Подпалины и выщербины не в счет, главное — герметичность нигде не нарушена, и подсистемы работают как надо, по крайней мере, на тест реагируют адекватно…

Проверив снаряжение, он начал облачаться в боевую броню.

Импланты воспринимали близкое соседство диких колоний скоргов, и от этого становилось не по себе. Неужели я провалялся тут, пока заживали раны и обморожения?

Земля внезапно содрогнулась от далекого, глухого разрыва.

Вернувшаяся острота ощущений вновь пробудила частицу воспоминаний.

Он замер. Проклятье… Неужели это не было бредом?!

Ему опять вспомнился сталтех. Низкорослое исчадие техноса с двухсутавчатыми конечностями и длинным, вытянутым к затылку металлизированным черепом… Он был здесь… Следил за мной… Что-то делал подле жесткой койки… Минуты просветления рассудка всплывали в памяти жуткими фрагментами.

Для бреда или галлюцинаций слишком отчетливые, подробные, детализированные образы… Его опять охватила паника — вспомнилось, как мучила жажда, хотелось пить, казалось, что готов отдать все за глоток воды…