Утро псового лая - Андрей Завадский

– Что вы себе позволяете? – взревел, приподнимаясь из-за стола Берквадзе. – Это оскорбление, и вы ответите за него. Я прикажу охране просто выкинуть вас вон, и мне плевать, что вы здесь по воле президента. Мне плевать и на президента, если вы хотите знать!

Кровь прилила к широкому, заплывшему жиром лицу генерального директора "Нефтьпрома", и Максиму показалось, что его в любой миг может хватить удар.

– Прежде, чем вы кому-либо что-либо прикажете, господин Берквадзе, – в голосе Громова прорезался металл, он был теперь непреклонен и невозмутим, и эта его уверенность заставила кое-кого из присутствующих умолкнуть, забыв о своей власти и влиянии. – Прежде уделите мне еще несколько минут. Я не стану зря тратить ваше драгоценное время, уверяю вас. Я также смею надеяться, что все сказанные вами только что слова были необдуманными, и вырвались у вас под влиянием сильных эмоций, ведь в противном случае вы напрашиваетесь на очень серьезные неприятности.

– Что вы хотите нам еще сказать после того, что уже было вами произнесено, – надменно, словно делая огромное одолжение Максиму, спросил финансовый директор Кабалия. – Не думаете ли вы пугать нас?

– О, что вы, – наигранно удивился Максим, чувствуя, как в глубине души поднимается волн неудержимой ярости, и стараясь не дать ей овладеть его разумом в этот миг. – Я не собираюсь вас пугать, вовсе нет. Просто я хочу вам напомнить перед тем, как вы дадите окончательный ответ на наше предложение, о пятидесяти миллионах долларов, которые были перечислены вами неким неправительственным общественным организациям, действующим преимущественно на Северном Кавказе, примерно десять лет тому назад. В настоящее время уже доказана причастность к криминалу большинства этих так называемых общественных объединений, часть из них самораспустилась, на некоторые заведены дела в прокуратуре. А перечисленные вами этим структурам средства, названные спонсорской помощью, оказались в кармане главарей террористической сети, действующей в Чечне и ряде прилегающих республик. На них было приобретено огромное количество оружия, завербованы информаторы, привлечены иностранные наемники. В результате вылазок бандитов тогда погибли сотни наших солдат, милиционеров и просто мирных граждан, а об экономическом ущербе я вовсе молчу. Также известно, что часть тех денег, минуя наших, отечественных "потребителей", оказалась сразу на иностранных счетах, фактически принадлежащих таким известным организациям, как, к примеру "Аль Кайда". Это, кстати, позволило кое-кому на Западе обвинить Россию в поддержке международного терроризма, – добавил Громов. – Престижу страны был нанесен мощный удар, и вина в том лежит и на вас, господа.

– Бред, – недоуменно помотал головой Берквадзе. – Это просто нечестная игра наших конкурентов, пытающихся таким образом дискредитировать "Нефтьпром". – В голосе главы нефтяного гиганта, однако, больше не ощущалась та уверенность, которую он источал еще мгновение назад. Да и остальные, кто слышал слова Громова, как-то сникли, принявшись нервно переглядываться между собой.

– Еще тогда, десять лет назад, нас проверяли самым тщательным образом, и ваши же коллеги, правительственные чиновники, сделали вывод, что нами не было совершено какое-либо преступление, – всячески пытаясь казаться неколебимым, как и прежде, заявил Берквадзе. – И мы не можем отвечать за то, как наши партнеры распоряжаются полученными от нас по тем или иным договорам средствами. Это провокация, господин Громов, и не более того, дешевый спектакль, рассчитанный на слабоумную публику.

– Возможно, – спокойно, словно ничего не происходило, кивнул Максим. – Но я также могу сказать, какие именно суммы были перечислены на личные счета тех самых чиновников из счетной палаты, прокуратуры и прочих служб, занимавшихся проверкой ваших финансов. Более того, я могу с уверенностью сказать, как именно каждый из этих людей распорядился презентованными ему круглыми суммами. Кто-то построил себе шикарную дачу, адреса у меня есть, кто-то вдруг стал акционером какого-либо крупного концерна, некоторые внезапно изыскали средства, чтобы послать своих детей учиться в лучшие университеты Европы. И я смогу предоставить доказательства своих слов, не сомневайтесь в этом. Платежные документы, видеозаписи – все это ляжет на ваши столы, если вам будет недостаточно моих слов. И еще кое-что, господа, – озвученный мною эпизод вовсе не единственный в прошлом вашей фирмы, хотя и наиболее заметный.

– Фарс, – сквозь зубы процедил Вахтанг Кабалия, но Громов видел, что тот отлично понял все, о чем только что сказал Максим. Понял, и испугался. – Почему вы не воспользовались этой информацией сразу же, по горячим следам, если вам что-то известно? Зачем было нужно тянуть несколько лет? – Финансовый директор "Нефтьпрома" усмехнулся: – Вы хотите нас запугать, как пацанов, но вы ошибаетесь, если думаете, что на нас подействуют такие дурацкие фокусы. Не на тех нарвались, господин Громов!

– Вы забыли, уважаемый Вахтанг Шотович, что у власти тогда стояли иные люди, и это их нужно спрашивать, почему они медлили. – Максим легко поднялся из-за стола, аккуратно сложив в кожаную папку принесенные с собой документы. – Итак, господа, не смею больше отнимать ваше время, и надеюсь, что к следующей встрече вы будете готовы принять верное решение. Всего доброго, до свидания, – с этими словами он покинул комнату переговоров, не дав своим собеседникам произнести ни слова.

В течение нескольких минут после того, как Громов покинул совещание, царила тишина. Все присутствующие находились под впечатлением от происходящего, пытаясь осмыслить все, сказанное гостем.

– Да что он себе позволяет, – наконец произнес, нарушив затянувшееся молчание, Кабалия. – Кто он вообще такой, этот мальчишка? Как он смеет разговаривать с нами в таком тоне? Стращает нас своими байками, ублюдок! Явился с пустыми руками, и думает, что мы испугаемся его гонора, щенок!

Громов, которому было чуть меньше сорока лет, едва ли подходил под определение, данное ему финансовым директором корпорации, который сам недавно отметил свое пятидесятилетие. Но Кабалия имел в виду вовсе не возраст, называя Максима мальчишкой, он подразумевал разницу в их способностях, разницу в доставшейся им власти.

– Громов, конечно, никто, – невесело усмехнулся Берквадзе, нервно дергая узел галстука и пытаясь его расслабить. Он резким движением плеснул себе воды в стакан, расплескав половину бутылки, залпом выпил ее, и только потом продолжил: – Сам по себе он лишь мелкий чиновник, исполнитель, почти ничего не способный предпринять против нас, но вы должны понять, кто стоит за его спиной.

– Захаров? – предположил Ефим Хайтман, юрисконсульт "Нефтьпрома", прежде не проронивший ни слова, но отлично запомнивший все, что здесь произошло, и уже успевший сделать некоторые выводы. – Или вы имеете в виду Швецова?

– Второе, – коротко бросил Берквадзе. – Захаров – только подставное лицо, почти ничем не отличающееся от Громова. Вы знаете, чьи распоряжения он выполняет. Нет, глава "Росэнергии" сам по себе для нас также не опасен. Но он предан президенту, как цепной пес, и будет действовать точно так, как тот решит.

– Да, у нас могут быть серьезные проблемы, – заметил Кабалия. – Захаров – приятель Швецова, они знакомы еще со времен Афганистана, и этот человек служит не за деньги, а за совесть. Он будет четко выполнять все, что прикажет президент.

– Проклятый полкан, – прошипел Хайтман. – Каким ветром его занесло на такие высоты, этого вояку? Сидел бы сейчас на пенсии, охранял бы платные автостоянки, как все эти чертовы ветераны, так нет, теперь он ставит нам палки в колеса. Возомнил о себе невесть что, ублюдок!

Ефим Хайтман мог не сдерживаться в выражениях, поскольку был уверен, что именно здесь и сейчас его слышат только присутствующие в этом помещении люди, в отличие от иных случаев, когда все переговоры от первого до последнего слова тщательно фиксировались сложнейшей аппаратурой.

– Довольно эмоций, мой друг, – Кабалия успокаивающе коснулся плеча Хайтмана, но тот лишь нервно сбросил его руку. – Нам сейчас стоит решить, насколько реальна озвученная Громовым угроза. Действительно ли он располагает неопровержимыми фактами, или это блеф?

– Давайте будем исходить из того, что он действительно что-то знает и, более того, может доказать свои слова, – предположил Виктор Кваснов, самый молодой из присутствующих, занимавшийся в "Нефтьпроме" вопросами планирования и анализа. – Лично я на его месте не стал бы бросаться такими словами, будь они абсолютно беспочвенными. В любом случае, мы с вами, господа, оказались в такой ситуации, когда лучше переоценить противника, нежели недооценить его.

– Но откуда, – уставился на него Берквадзе. – Откуда они могут что-то знать? Все было так тщательно скрыто, что комар носа не подточит, как говорят русские. Большая часть документов вообще должна быть уже уничтожена, а те, кто получал из наших рук деньги, едва ли станут об этом болтать на каждом углу. Они все повязаны, и их нам не нужно опасаться.