Золотой ключ. Том 2 - Дженнифер Роберсон

Вскоре Рафейо ушел. Ему было над чем подумать. Дионисо допил чай, лег на койку, милосердно устроенную в виде мягкой колыбели, и заснул улыбаясь.

Глава 40

Новый, 1263 год начался обычными празднествами, от которых Мечелла была, к счастью, освобождена. Всю зиму она чувствовала себя такой больной и вялой, что Арриго стал опасаться за ребенка. Приезжали знаменитые доктора, кудахтали как куры и, констатируя, что всему виной тяжелая беременность, — а может, и погода, — предъявляли счета.

С приближением весны Мечелле стало полегче — чем больше становился ее живот, тем лучше она себя чувствовала. Растолстела так сильно, что начали поговаривать о двойне. К тому же она оказалась столь энергичной, что вызвалась участвовать в подготовке детской программы своего любимого праздника, Астравенты.

Первым вкладом Мечеллы в религиозную и культурную жизнь Тайра-Вирте, не считая, конечно, ее редких появлений на людях, стало небольшое изменение обряда праздника в соответствии с гхийасскими обычаями. Вместо того чтобы просто раздавать маленькие зеркальца, которыми полагалось ловить падающие звезды во время праздника, их спрятали в парке Палассо, предоставив детям возможность заняться их поисками. Дворецкий Мечеллы с энтузиазмом воспринял эту идею, но в отсутствие госпожи тяжело вздыхал, представляя себе расходы, которые понесет лично она, — не на особые зеркальца, а на приведение в порядок парка.

Нововведение имело огромный успех. Когда закат возвестил о начале праздника и родителям было подано угощение — сидр и печенье в форме звездочек, сотни маленьких детей, со смехом носясь среди цветов и живых изгородей парка, уже искали свои призы — маленькие зеркальца с деревянными, украшенными лентами ручками. Зажав их в грязных кулачках, дети бежали к фонтану, где Мечелла завязывала ленточки на сотнях маленьких ручек. Ерзавшим от нетерпения в ожидании “звездного дождя” детям раздавали сладости.

Настала ночь, и, как всегда в это время года, с неба ливнем посыпались крохотные искорки. Все зеркала разом повернулись вверх, стараясь поймать крохотное пятнышко света. Стены Палассо дрожали от радостных криков, сопровождавших каждую удачную попытку. Один за другим появлялись родители, находили и долго успокаивали счастливых, липких от конфет детей, поймавших свои звездочки. Мечелла стояла на ступенях лестницы, многочисленные добрые граждане Мейа-Суэрты благодарили ее и кланялись на прощание, а она улыбалась в ответ.

Вдруг она заметила маленькую девочку, которая брела позади всех и горько плакала. Мать тщетно пыталась утешить ее. Мечелла покинула свой пост и тяжело опустилась на колени рядом с ребенком — огромный живот мешал ей. Она легонько сжала маленькую липкую ручку с привязанным к ней зеркальцем.

— Что случилось, меннина?

— Ничего не поймала, — всхлипнула девочка. Смущенная мать попыталась увести ребенка, но Мечелла, улыбаясь, покачала головой.

— Ты, наверное, моргнула, — сказала она девочке, — и не заметила свою звезду. Давай попробуем найти ее.

Она стала вертеть зеркальце из стороны в сторону, свободной рукой в это время незаметно отрывая маленькую тза'абскую стеклянную бусинку от своего расшитого блестками платья.

Девочка послушно уставилась в зеркало, потом захныкала:

— Здесь ее нет!

— Может, надо вот так повернуть… О! Вот она! Мечелла притворилась, что вынимает сверкающую бусинку из волос девочки.

— Понятно теперь, почему ты не видела ее!

— Мама, мама! Моя звездочка!

— Ты знаешь, что я думаю? — Мечелла вложила “звездочку” в руку ребенка. — Ей стало так одиноко в темном ночном небе, что когда она увидела твои прекрасные темные кудри, то решила жить там, а не в каком-то старом зеркале.

Зажав в руке свое сокровище, девочка побежала показывать его друзьям. Мечелла, тяжело дыша, поднялась с колен и улыбнулась молодой матери.

— Граццо миллио. Донья, — прошептала женщина. — Тысяча благодарностей!

Она присела в глубоком реверансе, а затем устремилась вдогонку за дочкой.

Когда дети и их родители ушли, настало время официального бала. В других уголках страны праздник завершится не только танцами. Астравента — праздник Зарождения, а звездный ветер символизирует дар жизни. Скоро будет сыграно много свадеб, потому что в эту — единственную в году — ночь даже неженатым парочкам разрешается “искать упавшие звезды” на любой поляне или опушке, а дети, зачатые в ночь “звездного ветра”, считаются благословением свыше. Брат Мечеллы, Энрей, говорил ей как-то, что этот праздник — всего лишь оправдание для незаконной любви, но Мечелла предпочитала думать иначе. Она верила чудесной легенде о том, что упавшая звезда в эту ночь может найти убежище в лоне какой-нибудь женщины, и поэтому дети, зачатые в Астравенту, будут иметь необыкновенные души.

Что бы там ни случилось с придворными после бала, в Палассо Веррада в этот вечер была заметна лишь утонченная сторона праздника. Толпы придворных, одетых в черные костюмы, украшенные множеством блесток из хрусталя и бриллиантов, создавали впечатление, будто сами созвездия спустились с неба, чтобы потанцевать.

Мечелла любила танцы и очень расстроилась из-за своей тяжелой поступи. Она намеревалась просидеть на диванчике до самой полуночи, когда звезды фейерверков вернут в ночное небо то, что ночь так щедро отдала. Но Арриго настоял на своем — она должна танцевать с ним. Мечелла уверяла его, что будет выглядеть нелепо, он лишь смеялся в ответ. Когда он бережно закружил ее в танце, она внезапно почувствовала себя легкой как перышко. Она танцевала с Арриго, с его отцом, со многими важными придворными и с командиром шагаррского полка. Наконец, усталая и счастливая, она присела на тот самый заранее облюбованный диванчик, чтобы перевести дух. Арриго исполнил свой долг, потанцевав с другими дамами, принес жене холодный напиток и, нагнувшись, зашептал ей на ухо:

— Видишь бриллианты Дирады до'Паленсиа? Они фальшивые.

— Не может быть! — изумленно воскликнула она.

— Клянусь! А еще я тебе клянусь, что дыхание графини до'Брасина и лошадь убьет. Но хуже всех сестра барона до'Эсквита. Она четыре раза наступила мне на ногу. Какой бы неуклюжей ты ни была, моя радость, по крайней мере на ноги мне ты не наступаешь! Она захихикала.

— Арриго, ты ужасный сплетник.

— Но самое любопытное я оставил напоследок. Я думаю, ты заметила эффектную фигуру Сандары до'Нахерра? Так вот, на ней железный корсет, а груди — ватные!

— Ну, это тебе было бы трудно не заметить. Она прижималась к тебе во время каждого танца!