Бал кинжалов. Книги 1-2 - Жюльетта Бенцони

столице она ничего подобного не увидит. Дамы прогуливались по большому партеру. Мария де Медичи, по своему обыкновению, увешенная драгоценностями, как чудотворная икона, неспешно шла под руку со своей лучшей подругой герцогиней де Монпансье, в девичестве Катрин де Жуаез, любя ее за кротость нрава и мягкость характера. У герцогини был только один недостаток: она была мнительна и всегда чрезмерно опасалась за свое здоровье. Стоило ей чихнуть, как ей казалось, что началась предсмертная агония. Трудно было себе представить, как она справилась с родовыми муками. Но как бы там ни было, у нее была дочь, которую Мария де Медичи любила и баловала, предназначая в жены своему второму сыну. Что, впрочем, было не так уж удивительно — крошка была самой богатой наследницей Франции.

Государыня с подругой шли маленькими шажками следом за Альбертом и Маргаритой, супружеской четой карликов, которую королева повсюду возила с собой. За королевой следовала свита — придворные дамы и фрейлины, среди которых мадемуазель д'Юрфе, мадемуазель де Сагон и мадемуазель де Ла Мотт-Фейи. Девушки шли последними и шепотом обменивались своими наблюдениями, которые их необыкновенно смешили. Увидев их, Антуан чуть было не повернул назад. Известие, которое он намеревался сообщить, не могло быть передано в присутствии насмешниц, им можно было поделиться только с глазу на глаз с Элоди. Но юноша не сомневался, что король сочтет его бегство малодушием... Он высунулся из-за аккуратно подстриженной шпалеры и помахал шляпой, надеясь привлечь внимание своей бывшей возлюбленной. Через минуту она заметила шляпу, шепнула два слова своим приятельницам и подбежала к Антуану, стоящему за кустом сирени.

— Наконец-то вы появились, месье де Сарранс! По чести сказать, я не знала, что и думать! Вместо того чтобы радоваться вместе со мной прекрасным новостям, вы исчезли! Разве месье де Курси не сказал вам, что я вас ищу?

— Я его не видел, — солгал Антуан, — так что он ничего не мог мне сообщить.

— И где же вы были?

Сухой неприязненный тон очень удивил молодого человека. До этого Элоди говорила с ним с такой ласковой кротостью, держалась так сдержанно и застенчиво, что он боялся и думать, что станет с ее сердечком после его измены. Но этим утром она была совсем другой. Уверенная в себе, и даже властная, она откровенно наслаждалась победой, на которую не могла даже надеяться, так как еще вчера рука ее возлюбленного предназначалась богатой незнакомке. А теперь флорентийка станет его мачехой!

— Не в казарме. Господин де Беллегард хотел поговорить со мной.

— Но не всю же ночь вы проговорили, я полагаю? Так, значит, ваш друг де Курси ничего вам не сказал? Невероятно, просто невероятно! Весь двор уже знает новость, и только вам ничего не известно! Ах, Антуан, а я-то надеялась, что уже вчера вечером мы с вами обменяемся нашим первым поцелуем в знак помолвки!

Антуану в ее словах почудилась горькая нотка, и ему самому стало очень больно и досадно.

— Это было бы... преждевременно.

— Преждевременно?

— Умоляю вас, Элоди, не смотрите на меня так. Мой отец, как я понимаю, не ко времени поторопился. Я искал вас, чтобы сообщить вам о моем предстоящем отъезде. Я сопровождаю в Англию месье де Бовуара, который назначен послом при дворе короля Якова I. Поверьте, я и сам крайне огорчен, но таков приказ короля.

— Что вы будете там делать?

Огорчение на хорошеньком личике, дороже которого еще вчера у Антуана не было ничего в мире, больно отозвалось в его сердце, и он вновь почувствовал себя негодяем. Он ненавидел положение, в какое попал и которое сам же создал...

— Не знаю. Я солдат и повинуюсь приказу короля.

— Простите, если мой вопрос покажется вам нескромным, но могу я узнать, когда вы вернетесь? День венчания еще не назначен. Я подожду вашего возвращения.

— Не знаю и этого. Мне не сказали, сколь длительно будет мое отсутствие.

Господи! Как же трудно отвечать на ее вопросы! Но Антуан не хотел отгородиться от Элоди королевской волей, как позволил ему Генрих, боясь, что рана будет смертельной для девушки. На глазах у нее уже блестели слезы.

— Однако, мне кажется, вы не слишком беспокоитесь о скором возвращении! — воскликнула она горестно, но за ее печалью таилось негодование. — Что с вами случилось, Антуан? Вы стали совсем другим!

Элоди была права. Но если объяснить ей, что все изменил один только взгляд темных лукавых глаз, она будет смертельно ранена. Во всяком случае, ее гордость, без сомнений, будет уязвлена. Поэтому лучше юлить и лгать, а потом положиться на то, что жизнь рассудит по-своему. Нужно отложить окончательное объяснение. Хотя бы на время. У красивых девушек нет недостатка в поклонниках, это известно каждому!

— Нет, Элоди, я не переменился. Но брак моего отца ставит меня в сложное положение, потому что я не могу себе позволить жить на средства его новой супруги.

— Но ее богатство будет принадлежать вашему отцу! А вы его единственный наследник, так что тут нет ничего противоестественного.

— Мой отец, как вы слышали, желает иметь других наследников. Прежде чем помышлять о женитьбе, я должен добиться определенного положения при дворе и перестать быть только сыном маркиза де Сарранса!..

Вместо горького всхлипа, которого он так боялся услышать, последовал царапнувший его смешок.

— А мне что прикажете делать? Ждать, когда вы станете маршалом Франции, послом или еще бог знает кем?

— Мне странно слышать ваши слова, Элоди. Спросите совета у вашей матери...

— Моей матери? Но при чем тут она?

— Не доходя в своей враждебности до крайности, ваша мать не одобряла нашего брака.

— Какая мать не желает для своей дочери наибольшего благополучия? К тому же до того, как маркиз объяснился, она не считала вас серьезным претендентом на мою руку, поскольку вы должны были жениться на этой... купеческой дочке.

— Племяннице великого герцога Тосканы и крестнице королевы! Вам не откажешь в высокомерии. Но я твердо стоял на своем и никогда не отказывался от вас, не так ли?

— Именно поэтому я так удивлена! Ведь больше нет никаких препятствий! Ваш отец попросил моей руки, мы можем обвенчаться хоть завтра, и вы отплывете в Англию. Но я полагаю, что вы просто надо мной издеваетесь. А я не из тех, кем можно безнаказанно играть.

К сожалению, Элоди и тут была совершенно права, и Антуан не мог с ней не