Пришествие драконов. Начало. - А. Лейк

Эдмунд открыл было рот, чтобы опровергнуть эту ложь, но менестрель уже торопился прочь, оставив их на попечении брата Ансельма.

Элспет была возмущена не меньше Эдмунда, но быстро пришла в себя и прижала палец к губам, призывая и его к молчанию. Монах повел их к домикам за церковью. Кухня была каменной, с закопченных брусьев под потолком свисали окорока и связки лука. Ансельм поручил им резать овощи, а сам пошел подложить дров в большой очаг посредине.

— Не иначе, Клуаран возомнил, что мы его невольники, — прошипел Эдмунд, поглядывая на монаха, орудующего кочергой и щипцами.

Элспет яростно нарезала морковь.

— Он загнал нас сюда, чтобы мы не путались у него под ногами, — согласилась она. — Он нам не доверяет, считает, что мы можем все разболтать. «Туповат», — скажите пожалуйста! — И она одним махом разрубила на половинки здоровенную репу.

Эдмунд взялся за мелкие луковицы в блестящих шкурках. Когда он оторвался от работы, весь в слезах, на губах Элспет играла улыбка. Что она затеяла?

Трапезной монахам служил большой зал, куда просторнее кухни. Но ужинать собралась такая толпа монахов, послушников и гостей, что скоро в трапезной стало душно, воздух помутнел. Эдмунда и Элспет то и дело подзывали, они сбивались с ног, таская кувшины с элем и хлеб на четыре длинных стола; брат Ансельм и послушники, помогавшие ему на кухне, подавали едокам суп и мясо. Клуаран, сидевший за столом для гостей между престарелым пилигримом и надутым купцом с золотой цепью, не обращал на своих подопечных никакого внимания.

Эдмунд катил к столу новую бочку с элем, Элспет несла поднос с плоскими хлебами; она стала раскладывать их, нагибаясь к столу между гостями, продолжавшими жевать и болтать, словно ее не было. Рядом с Клуараном она задержалась, потом как будто запнулась и опрокинула оставшиеся на подносе хлебы на стол. Один плюхнулся Клуарану в суп, еще один — ему на колени. Менестрель остался неподвижен и не поднял глаз. Эдмунд замер, не зная, хохотать или ужасаться. Лучше не привлекать к себе внимания! С облегчением он убедился, что на неуклюжесть Элспет никто, кроме него, не обратил внимания. Проскользнув мимо него с пустым деревянным подносом из-под хлеба, девочка заговорщически подмигнула.

«Слуги — все равно что невидимки!» — сообразил Эдмунд. Уж кто-кто, а он должен был это помнить… Как оба они ни негодовали, Клуаран удачно их замаскировал.

— Нынче вы славно потрудились, ребята! — похвалил их брат Ансельм, выпуская из трапезной. — Теперь ступайте в кухню, пора и вам подкрепиться.

Под конец трапезы Клуаран запел сказание о святом Эркенвальде. Эдмунд присел на груду камыша у двери трапезной, чтобы послушать. Прекрасный голос менестреля хотелось сравнить с птичьей трелью. Когда песнь отзвучала, все благодарно захлопали. Раздались требования спеть еще. Клуаран послушался; теперь он пел на причудливом языке, такого Эдмунд еще не слышал. Но даже не понимая слов, он угадывал смысл: жестокие невзгоды, любовь, ревность, тоска…

Потом монахи потянулись из трапезной в церковь, на вечернюю службу. Клуаран задержался, заведя беседу с тремя гостями — мужчинами с суровыми лицами, в длинных плащах, недовольно скривившимися при его приближении. Тем не менее они отошли с менестрелем в угол и повели тихий разговор. Эдмунд наблюдал за ними в дверной проем, гадая, что у Клуарана на уме, пока его не позвал молодой монах, сказавший, что ему и Элису назначено ночевать в стойле позади настоятельского дома. Их исчезновение не вызвало у Клуарана ни малейшего интереса.

На следующее утро менестрель, ведя их на рыночную площадь, выглядел рассеянным. Задержавшись перед церковью, он достал звенящий мешочек, вытряс на ладонь содержимое и дал Эдмунду и Элспет несколько медных монет.

— Можете купить на рынке еды, — сказал он, указывая кивком головы на лавки на другой стороне площади, где уже шла, несмотря на ранний час, торговля.

— Базарный день был вчера, — удивленно сказала Элспет. — Ничего не понимаю!

— Сейчас весенняя ярмарка, — объяснил Клуаран. — Она продолжается три дня, и нынешняя холодная весна ей не помеха. — С его лица не сходила усмешка, и верно, серые облака в небе заставляли ежиться. — Все потомки Адама одним миром мазаны: пьют и смеются, только и думают, что о забавах. Ничего, мне это только на руку, — добавил он веселее. — Самое время подзаработать!

На площади прибавилось народу. В город тянулись повозки, какой-то человек вел по улице вереницу лошадей.

— Встретимся здесь же на закате, — сказал Клуаран Эдмунду и Элспет. — Смотрите, не привлекайте к себе внимания. — И он поспешил вдогонку за конским барышником.

Оживление на площади подтверждало слова Клуарана: это была скорее ярмарка, чем просто базар. Разносчики торговали амулетами, четками, бусами и тому подобным товаром, среди прилавков предлагались всевозможные развлечения. Оборванец собирал монетки, играя на волынке, тут и там предсказывали судьбу и предлагали принять участие в азартных играх. Эдмунда охватило головокружительное чувство свободы, стоило им нырнуть в толпу ранних покупателей: дома он и мечтать не мог о такой вольнице, там за ним по пятам следовала охрана.

Когда они проголодались, вкусный запах привел их к открытому очагу: над раскаленными углями вращался на вертеле целый поросенок. Скоро они уже рвали зубами сочное мясо, не заботясь о текущем по подбородкам жире.

К середине дня ярмарочных развлечений прибыло: появились дудочники, певцы, веселый толстяк лупил в огромный барабан.

— Где шарик, господа? Найдите шарик! Вот вы, госпожа, не хотите попытать счастья? Найдете — получите серебряную монету!

Призывы были так навязчивы, что Эдмунд невольно задержался у прилавка, обтянутого кроваво-красной материей. Хитрый детина уже собрал небольшую толпу, шустро передвигая по доске три перевернутых стаканчика. Показав любопытным крашеный деревянный шарик, он неторопливо поместил его под центральный стаканчик.

— Видала я этот фокус! — шепнула Эдмунду Элспет, глядя, как обманщик двигает по доске свои стаканчики. — Выглядит просто, а пойди найди шарик! Ничего не выйдет.

Участники игры один за другим платили и пытались угадать, под каким стаканчиком находится шарик, но владельца прилавка никто, казалось, не мог одолеть. У него были такие здоровенные лапищи, что стаканчики в них терялись, однако перемещались они с поразительной скоростью, да еще сложными путями, при этом ни один не отрывался от доски. Эдмунд видел, что Элспет следит за стаканчиками, увлекаясь все сильнее.

— Точно, под этим! — пробормотала она, глядя на левый стаканчик. Ручищи замерли. Человек, присоединившийся к игре последним, был одного с ней мнения: он указал на левый стаканчик.