Другая сестра Беннет - Дженис Хэдлоу

выглядел довольным, удовлетворенный своим розыгрышем, который дал ему все, чего он так желал.

Вскоре выяснилось, что, хотя мистер Беннет столь упорно твердил семье, будто не станет навещать мистера Бингли, на самом деле он в то же утро отправился в Незерфилд и засвидетельствовал свое почтение. Он с самого начала собирался поехать туда, но решил не отказывать себе в удовольствии подразнить жену. Миссис Беннет это не волновало. Она была счастлива, что первое препятствие на пути к браку одной из ее дочерей с мистером Бингли было преодолено, и не сомневалась: все дальнейшие трудности могли быть преодолены с той же легкостью.

Через несколько дней мистер Бингли сам приехал в Лонгборн, чтобы нанести ответный визит мистеру Беннету, однако, к крайнему огорчению миссис Беннет, к нему не допустили никого, кроме ее мужа. Все время они провели в библиотеке, а единственным, что удалось разглядеть женской половине семьи из окна второго этажа, когда гость уезжал, были его синий жакет и вороной конь.

Встретив заявление миссис Беннет о нечеловеческом пренебрежении к ее чувствам, потому что он не представил ей мистера Бингли, мистер Беннет ответил, что у молодого человека имеются дела в Лондоне и нет времени для увеселительных встреч.

– Но он очень настаивал, чтобы я передал его извинения вам и всем молодым леди в доме. Он добавил, что надеется иметь удовольствие видеть всех нас на следующем балу в Меритоне, который он намерен посетить. И поскольку две сестры будут сопровождать его вместе с другими друзьями и родственниками, он с нетерпением ждет возможности ввести их в вашу компанию, как и самого себя. До утомительности вежливый молодой человек, на мой взгляд.

Китти и Лидия громко приветствовали эту новость. Когда они убедились, что мистер Бингли не состоит в полку и не носит мундира, их интерес к нему несколько поубавился. Однако приезд других молодых людей был прекрасной для них перспективой, которую можно было встретить только с энтузиазмом, потому что среди новых знакомых могли оказаться и офицеры.

– 16 –

Поскольку до очередного бала оставалось всего несколько недель, миссис Хилл вскоре принялась за работу: чистила и штопала платья, что-то приносила и уносила – словом, делала все возможное в стремлении подобрать наряды всей семьи так, чтобы они не слишком уступали столичным нарядам, которые наверняка наденет женская половина гостей мистера Бингли. Однажды вечером, войдя в свою спальню, Мэри застала миссис Хилл за внимательным изучением того платья, которое она покупала для предыдущего бала, – та расправляла аккуратный лиф и отряхивала кремовые с золотом юбки.

– Не следует ли вам его надеть, как считаете? Это был бы очень подходящий случай, чтобы вновь его всем показать.

– В последний раз оно не принесло мне большой удачи.

Миссис Хилл положила платье и села на кровать.

– Я видела мистера Спарроу в Меритоне на прошлой неделе. Он сказал мне, что Джон уехал в Лондон, чтобы выучиться на врача. Он остановил меня на улице и выглядел очень довольным. Он уверен, что после учебы у его сына будет своя контора в городе, по гинее за прием, а также личный экипаж.

Мэри подошла к окну. Она не хотела, чтобы миссис Хилл видела сожаление, которое, как она подозревала, было слишком отчетливо написано на ее лице. Теперь у нее не осталось ни малейшего шанса извиниться за свое поведение. Она никогда не сможет загладить вину за то, как обошлась с ним.

– Я лишь хочу сказать, – продолжила миссис Хилл, – что вам не стоит беспокоиться о том, что вы снова увидите его на балу. – Она взяла платье и аккуратно повесила его. – Он славный малый, но вам не подходит.

– Он был добр ко мне и щедр и, казалось, наслаждался моим обществом. Для меня этого было достаточно.

– Ваши родители никогда бы этого не потерпели.

Мэри задумалась. Ее отец, подумала она, с его противоречивым характером, возможно, наслаждался бы, наблюдая подобную связь и смакуя возможности, которые она предлагала, чтобы проявить свое остроумие за счет всех заинтересованных сторон. Ее мать, однако, никогда бы не оценила шутку. Она воспротивилась бы, направив в это дело все свои немалые запасы гнева, и ее слово было бы последним в этом вопросе, по крайней мере до тех пор, пока молодой мистер Спарроу, помощник окулиста, не превратился бы в доктора Спарроу, состоятельного врача.

– Возможно, я просто неудачно выбрала время. Если бы мистер Спарроу уже владел упомянутым вами экипажем, все могло бы сложиться совсем иначе.

Миссис Хилл пожала плечами.

– Боюсь, так уж устроен мир.

– Мы ведь только танцевали. Я не собиралась выходить за него замуж. Да и как я могла, если едва его знаю? Мне просто нравилось с ним разговаривать. Никто никогда раньше не искал моего общества и не слушал с интересом, что бы я ни говорила. Он заметил меня и заставил улыбаться, чем заслужил презрение окружающих. А я была так потрясена их предубеждением, что приняла поражение и убежала. Это была несправедливая плата за его доброту.

– Ну, что сделано, то сделано.

Миссис Хилл встала – у нее было много работы, а из холла уже слышался нетерпеливый голос Лидии.

– Случались вещи и похуже, и мужчины и женщины доживали до того, чтобы рассказывать всем свои истории. Но я надеюсь, вы пойдете на бал, а не останетесь дома размышлять о том, чего уже нельзя изменить. И я думаю, вам стоит надеть ваше новое платье. Оно идет вам, а сейчас просто зря висит в шкафу.

В течение следующих нескольких дней мысли Мэри метались туда-сюда – она никак не могла решить, последовать совету миссис Хилл или нет. Иногда Мэри трепетала, размышляя о новом бале, ведь она уже испытала на себе опасности и унижения, подстерегающие неопытных девиц. Но другая часть ее была охвачена желанием спрятаться ото всех. Мэри подозревала, что если не пойдет, то ей будет легче отказаться в следующий раз, а затем и в следующий – до тех пор, пока она не превратится в полную затворницу. Нет, чего бы ей ни хотелось, но она должна была пойти.

Хотя в конце концов она и убедила себя в правильности решения, ничто не могло заставить Мэри надеть золотое с кремовым платье. Его нежная красота не соответствовала ее настроению. Вместо этого, не обращая внимания на мольбы миссис Хилл, она надела простое платье и закрутила волосы в некрасивый узел на затылке. Взглянув в зеркало, она увидела бесцветную девушку с бледным лицом и в непримечательном одеянии. В ней не было ничего такого, что могло бы привлечь чье-либо внимание; даже самой себе она казалась почти невидимкой. Несколько мгновений Мэри просто смотрела на свое отражение без всякого выражения, а затем сунула